Юрист отверженных

Глава 6. Сладкая вишня

Всё слишком внезапно? А внезапно ли? У меня как-то был случайный секс с мужчиной, чьё имя я так и не запомнила, а волею случая про конкретного юриста я слышала и знала многое – хотя бы от той же Дани. Да и правило «трёх свиданий» я всегда считала дурацким. Нравится – дерзай, не нравится – отпусти.

Правда была в том, что Мишель был полуцваргом, а цварги.. как бы это сказать попроще.. я всегда старалась держаться от них подальше. Фабрис Робер, в которого безоглядно влюбилась подруга, и вовсе являлся эталоном мужчины, которого следует обходить стороной – слишком жёсткий колющий взгляд, слишком массивные чёрные рога-резонаторы, прямо-таки кричащие о сверхспособностях конкретного индивида, всё «слишком». Порой при взгляде на цваргов у меня пробегали мурашки вдоль позвоночника: резонаторы и массивный хвост отпугивали эффективнее, чем транспарант с надписью «Не влезай – убьёт».

Однако Мишель со своим пиджаком на голову и криком «репортёры!» точно не походил на классического цварга. А ведь по головизору его всегда показывали строгим и собранным, в деловых костюмах-броне, серьёзно вещающим о действиях правительства и поправках в законодательной базе. Даня так часто употребляла фамилию Марсо вместе с фамилией Робер, что я как-то интуитивно причисляла Мишеля к типичным высокомерно-самоуверенным чопорно-надуто-неприступным цваргам.

Внезапно мужчина остановился и вынул руки из-под моего полотенца.

— Видимо, для тебя я тоже «полу». Прости. Ульян, я почему-то решил, что ты будешь не против.. Я извиняюсь.

За окном пролетел флаер, и бледно-голубой луч фар ярко высветил лицо Мишеля. Не было на нём ни привычной для представителей рогатой расы властности, ни надменности, ни напускной строгости, ни вот этого типичного «я-тут-цварг-и-мы-высшая-раса» – только яркие золотистые веснушки, смущённая улыбка и коротко стриженные, трогательно торчащие во все стороны взлохмаченные волосы – мы бежали до моего подъезда всё под тем же пиджаком юриста.

Ни грамма «цварга». Только милый, симпатичный и остроумный парень с небрежно закатанными рукавами рубашки и без галстука.

— Я действительно, видимо, слишком много выпил, раз позволил себе подумать, что ты..

Он что-то бормотал дальше, а я вдруг ослабила узел на груди. Полотенце с тихим шорохом опало к щиколоткам. Медовые глаза Мишеля вспыхнули расплавленным золотом, осматривая меня – да, это ещё одна черта этих сверхгуманоидов, я-то видела в сумерках не так хорошо.

— Это право на амнистию или стоит рассматривать как смягчающие обстоятельства категоричного отказа? – зачарованно-хрипло произнёс Марсо, всё так же не шевелясь, и – клянусь – я чуть не рассмеялась в этот момент, но захотела его ещё больше.

— Давай считать правом на амнистию.

В ту же секунду Мишель скользнул ближе, приобнял меня хвостом, щекотно скользнул носом вдоль шеи и принялся покрывать невесомыми, как взмахи крыльев бабочек, поцелуями мои плечи и грудь. Его тёплые руки огладили спину и мягко очертили контуры позвонков, спустились ниже, на крестец, а затем и на ягодицы, сжали и разжали. В каждом движении, в каждом прикосновении адвоката чувствовалось непередаваемое безграничное восхищение.

Мишель повалил меня на мягкий матрас, и когда я подумала, что он приступит к тому, на что намекала немаленькая выпуклость в штанах, он неожиданно сместил голову ниже и захватил горячими губами в плен мой сосок. Я ахнула от прострелившего жгучего желания, свернувшегося спиралью внизу живота, и вплела пальцы в волосы полуцварга. Он же, очевидно поняв благодаря рогам-резонаторам, как именно мне нравится, охотно добавил ладони к жаркой влажной экзекуции.

Мишель целовал меня везде, жадно ласкал, трогал и явно прислушивался: понравилось или нет. Я видела это по его лицу, по тому, как возбуждённо подрагивал хвост и как этот невыносимый мужчина самодовольно ухмылялся, находя на моём теле ещё один рычажок удовольствия.

Ладно, это самодовольство можно простить цваргам.. и полуцваргам.

Особенно Мишелю понравилось водить языком по внутренней поверхности бёдер. Это место оказалось слишком чувствительным, и я невольно всхлипнула и схватилась за одеяло, пытаясь не выдать того, как сильно хотела, чтобы он прошёл чуть дальше и чуть глубже. Хвост адвоката, который с самого начала жил отдельной жизнью, с отчётливым скрипом оставил борозду.. на потолке.

Он целовал исступлённо и ненасытно, качал на волнах удовольствия и с каждым прикосновением взвинчивал градус желания до такой степени, что мне уже самой хотелось изнасиловать этого фетишиста поцелуев. Я чувствовала себя парашютистом перед прыжком, которому отчаянно хочется рвануть вниз, но кто-то по ошибке привязал его страховочной цепью к кабине вертолёта. Обжигающий танец бархатных губ на обнажённых участках кожи откровенно сводил с ума. Терпеть это было почти так же невозможно, как и замёрзнуть в реакторе.

— Мише-е-ель.. – взмолилась я, когда один невыносимый парень вновь восхитительно-жарко и бесстыже провёл языком, кидая мой рассудок в тёмный омут.

— Да, моя вишнёвая похитительница?

Его мятное дыхание щекотало впадинку пупка, а жёлтые глаза хитро-хитро поблёскивали в ночной полутьме. Свет так необычно ложился на его лицо, что можно было с равной степенью назвать его как чистокровным цваргом, так и не-цваргом вовсе.

— Ты планируешь мучить меня всю ночь?

— Ровно столько, сколько потребуется, чтобы удовлетворить тебя.

— Мне казалось, что пытки запрещены Конвенцией Федерации Объединённых Миров.

Медово-золотистые глаза сверкнули в полумраке.

— О! Так ты разбираешься в юриспруденции?

— Лишь в основных законах, – фыркнула в ответ и погладила мужское запястье с выпуклой сеточкой вен. – Я хочу совместного удовлетворения. Можно?

— А разве дам не надо пропускать вперёд?

«Вселенная, как же он сам держится-то?»

Его каменный орган отлично чувствовался сквозь тонкую костюмную ткань. С другой стороны, если он даже в баре так виртуозно себя контролировал.. Нервничая, я облизала губы. Кто их, цваргов, знает, как у них принято? Даня ничего не упоминала об особенностях в сексе, но мало ли?

— Я хотела бы с тобой. Сейчас.

— Приговор обжалованию не подлежит?

Вот же.. юрист! Как можно шутить и выглядеть настолько серьёзным одновременно? Я сделала вид, что задумалась на секунду.

— Нет, пожалуй, апелляцию подавать нельзя.

На этот раз Мишель запрокинул голову и громко расхохотался, а я завороженно смотрела, как задвигался кадык на его шее.