Носитель Ноль

— А я — о том, что спасатель не становится собственностью государства после получения способности.

Мальцев вмешался:

— Этот вопрос будет урегулирован отдельно.

— Когда?

— После регистрации носителей.

На экран вывели проект постановления.

ВРЕМЕННЫЙ РЕЕСТР СИСТЕМНО СИНХРОНИЗИРОВАННЫХ ЛИЦ

Поля:

имя; дата рождения; местонахождение;наличие интерфейса; присвоенный класс; глубина синхронизации; доступные функции; потенциальный риск; готовность к государственному сотрудничеству.

— «Потенциальный риск» кто будет оценивать? — спросила Кира.

— Межведомственная комиссия.

— По каким критериям?

— Они разрабатываются.

— То есть сначала зарегистрируете, потом решите, кто опасен.

— Нам необходимо понимать, с чем мы имеем дело.

— Вы имеете дело с людьми.

— Некоторые из этих людей могут менять физические свойства объектов.

— А некоторые сотрудники государства могут носить оружие. Их поэтому не лишают прав заранее.

Представитель силовых структур сказал:

— Оружие сертифицировано, зарегистрировано и находится под контролем.

— Вот вы и хотите превратить способности в оружие.

— Если способность может причинить вред, она объективно является опасным фактором.

— А если лечит?

— Медицинская деятельность также лицензируется.

— Если ребёнок случайно вылечил птицу, вы выдадите ему лицензию?

Мальцев поднял руку.

— Достаточно.

Он переключил слайд.

— Предлагается добровольная первичная регистрация с последующим определением правового статуса.

Наталья Андреевна усмехнулась.

— Добровольная, пока человек не захочет пройти через блокпост, получить медицинскую помощь или выйти на работу?

— Никто не говорил об ограничениях.

Навык подсветил несоответствие.

В МОДЕЛИ ПРОЕКТА ПРИСУТСТВУЮТ ОГРАНИЧЕНИЯ ДЛЯ НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ НОСИТЕЛЕЙ

— Они уже есть в приложении, — сказал я.

Мальцев посмотрел на меня.

— Вы видите документ?

— Нет. Вижу условия.

Секретарь у стены побледнел.

Мальцев медленно повернулся к нему.

— Приложение подготовлено рабочей группой, — сказал тот. — Только черновик.

— Что там? — спросила Кира.

Секретарь опустил глаза.

— Ограничение доступа к стратегическим объектам. Запрет на отдельные профессии до оценки рисков. Обязанность уведомлять о применении функций.

— Добровольная регистрация, — повторила Наталья Андреевна.

В зале заговорили одновременно.

Медиаторы, сидевшие у стен, поднялись.

Я увидел, как от них расходятся линии.

Голоса стали тише.

Спорящие начали формулировать мысли короче.

Несколько человек, только что выступавших против реестра, кивнули.

— Не вмешивайтесь, — сказал я.

Один из Медиаторов посмотрел на меня.

— Мы снижаем эмоциональное напряжение.

— Без согласия.

— Иначе обсуждение невозможно.

— Обсуждение возможно именно потому, что люди не согласны.

Линии дрогнули, но не исчезли.

Кира активировала функцию.

РАЗДЕЛЕНИЕ ГРУППОВОГО РЕШЕНИЯ

Шум вернулся.

Кто-то ударил ладонью по столу.

Представитель администрации закричал:

— Мы потеряем контроль!

— Вы его уже потеряли! — ответил учёный из Института ядерной физики.

— Тогда тем более нужна единая система!

— Чья?

— Государственная!

— Почему Система должна подчиняться вашим ведомственным инструкциям?

— Потому что иначе ей будет управлять никому неизвестный инженер!

Все посмотрели на меня.

— Я тоже против этого варианта, — сказал я.

Несколько человек рассмеялись.

Напряжение немного снизилось.

Без системной помощи.

Мальцев выключил микрофон и подошёл ко мне.

— Если мы не создадим структуру сейчас, её создаст кто-то другой.

— Корректор уже создаёт.

— Не приписывайте ему каждое разумное решение.

— Я не приписываю. Он делает разумные решения единственными.

— Реестр необходим.

— Возможно.

Мальцев не ожидал согласия.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что вы начинаете не с прав носителя, а с удобства государства.

— Государство отвечает за безопасность миллионов.

— А человек отвечает за себя.

— Пока его действия не затрагивают других.

— Тогда регистрируйте действия. Не личность.

— Это невозможно.

— Потому что класс проще записать в таблицу?

Он посмотрел на меня устало.

— Андрей, за воротами тысячи людей требуют ответов. Больницы просят носителей. Военные не понимают, как защищаться. В Москве хотят доклад через сорок минут. Другие страны уже обвиняют нас в запуске неизвестной технологии, чуть ли не в распространении нейро-биологического оружия. Мне нужен механизм.

— Корректор тоже хотел механизм.

— Я не Корректор.

Навык ничего не показал.

Он говорил искренне.

Именно это пугало сильнее.

В зал вошёл ректор НГУ в сопровождении двух сотрудников.

— На площади готовы к обращению, — сказал он. — Прямая трансляция будет по местным каналам.

— Интернет отключён, — заметила Кира.

— Телевизионный сигнал работает. Кроме того, установлены громкоговорители.

— Что объявят?

Мальцев вернулся к микрофону.

— Временную добровольную регистрацию. Гарантию конфиденциальности. Запрет на дискриминацию по классу. Создание научной и медицинской комиссий. Право отказаться от применения функций.

— Приложение с ограничениями? — спросила Наталья Андреевна.

— Не будет опубликовано.

— Это не ответ.

— Ограничения не вступят в силу без отдельного решения.

Лина Николаевна смотрела на карту города.

— Вы уже приняли решение.

— Нет.

— Тогда почему поведение площади изменилось?

Я открыл модель.

Люди снаружи стояли плотными рядами.

Несколько тысяч человек.

Шум почти исчез.

Вероятность конфликтов падала.

ВАРИАТИВНОСТЬ ГРУППОВЫХ РЕШЕНИЙ: 12,7 %

СНИЖЕНИЕ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 30 МИНУТ: 41,2 %

— Корректор готовит согласие, — сказал я.

Мальцев посмотрел на экран площади.

— Или люди устали.

— Проверим.

Мы вышли на сцену перед главным корпусом.