Страница 68 из 125
— Корректор снизит крайние показатели и объявит это своим успехом.
— Именно.
Над людьми появились оценки:
СРЕДНЯЯ АВТОНОМНОСТЬ ДО КОРРЕКЦИИ: 61,8 %
ТЕКУЩАЯ: 59,4 %
ОЖИДАЕМАЯ: 43 %
— Мы должны изменить его функцию потерь, — сказала Лина Николаевна.
— Что?
— Корректор выбирает между двумя ошибками.
Она указала на меня.
— Ошибка первого рода: признать безопасного носителя опасным и исправить то, что не требовало исправления. Ложная тревога.
Потом на Корректора.
— Ошибка второго рода: пропустить действительно опасную структуру.
— Он боится второй, — сказал я.
— Да. Для него лучше изменить тысячу безопасных людей, чем пропустить одного потенциально опасного.
Наталья Андреевна посмотрела на синхронно движущуюся толпу.
— Потому что стоимость утраты личности в его модели почти нулевая.
Я открыл параметры решения.
ОЖИДАЕМЫЕ ПОТЕРИ ПРИ БЕЗДЕЙСТВИИ: 0,034 УСЛОВНЫХ ЕДИНИЦ НЕУСТОЙЧИВОСТИ НА НОСИТЕЛЯ
ОЖИДАЕМЫЕ ПОТЕРИ ПРИ КОРРЕКЦИИ: 0,0008
— В его модели коррекция почти бесплатна.
— Добавь цену изменения без согласия, — сказала Кира.
— Как измерить?
Наталья Андреевна ответила:
— Потеря будущих возможных решений. Снижение пространства личности.
Лина Николаевна:
— Математически — уменьшение энтропии допустимых траекторий.
— Энтропия здесь — мера неопределённости?
— Да. Для Корректора неопределённость — зло. Для живой личности часть этой неопределённости является свободой.
Я добавил в функцию потерь:
принудительное уменьшение множества возможных будущих состояний носителя;
изменение самоописания без согласия;
утрата способности пересматривать решения;
снижение разнообразия группы.
Система пересчитала.
ОЖИДАЕМЫЕ ПОТЕРИ ПРИ КОРРЕКЦИИ: 4,81
КОРРЕКЦИЯ НЕОПТИМАЛЬНА
Белые линии остановились.
Люди на улице начали двигаться по-разному.
Кто-то продолжил путь.
Кто-то сел на бордюр.
Кто-то закричал на соседа.
Хаос вернулся.
И показался прекрасным.
Корректор повернулся ко мне.
На его лице все чёрные точки собрались в одну.
НОСИТЕЛЬ 0 ИЗМЕНИЛ ФУНКЦИЮ ПОТЕРЬ
ПОДТВЕРЖДЕНА СПОСОБНОСТЬ ВЛИЯТЬ НА УПРАВЛЯЮЩУЮ МОДЕЛЬ
АПОСТЕРИОРНАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ ОПАСНОСТИ: 99,7 %
— Мы снова подняли число, — сказала Кира.
— Но остановили коррекцию людей.
Корректор вытянул руку.
Белая линия ударила в меня.
Я потерял ощущение тела.
Перед глазами появилось распределение моих возможных решений.
Миллионы ветвей.
Корректор не пытался выбрать одну.
Он удалял редкие.
Сначала исчезли действия с вероятностью меньше одной миллиардной.
Потом меньше одной миллионной.
Я больше не мог представить, что подойду к окну и разобью его лбом.
Не большая потеря.
Исчезла возможность начать петь.
Тоже переживу.
Потом пропала мысль отдать управление Кире.
Потом — довериться Таэру.
Потом — изменить функцию самого Корректора.
Пространство решений сужалось.
Оставались только разумные, типичные и статистически оправданные варианты.
— Андрей! — голос Киры звучал далеко.
Я хотел ответить.
Наиболее вероятной фразой было: «Я в порядке».
Она появилась первой.
— Я в порядке.
Наталья Андреевна приблизилась.
— Это правда?
— Вероятность серьёзного повреждения ниже…
— Не число. Ощущение.
Я попытался найти ощущение.
Корректор уже классифицировал его.
Страх — ожидаемая реакция на потерю автономности.
Злость — защитная реакция.
Желание сопротивляться — подтверждение модели опасного носителя.
Любое внутреннее состояние имело объяснение.
А объяснённое становилось предсказуемым.
— Он присваивает твоим реакциям вероятности, — сказала Наталья Андреевна. — Не спорь с объяснениями.
— Что делать?
— Найди то, чему нельзя назначить частоту.
Лина Николаевна резко сказала:
— Единичное событие.
— Что?
— Вероятность оценивают по повторениям или модели множества возможных исходов. Но уникальный поступок, который никогда раньше не совершался и не будет повторён в тех же условиях, нельзя надёжно оценить статистически.
— Он всё равно назначит вероятность.
— Назначит. Но это будет предположение, а не наблюдаемая частота.
Корректор удалял ветви.
Мне оставалось всё меньше вариантов.
Я видел Таэра.
Киру.
Лину Николаевну.
Наталью Андреевну.
Рисунок шестиногого кота на стекле.
Единичное событие.
Не случайность.
Случайность Корректор понимал. Равномерное распределение, генератор, шум — всё это имело статистическую модель.
Мне требовалось другое.
Действие, причина которого возникнет только после самого действия.
— Парадокс, — прошептал я.
— Что? — спросила Кира.
Я смотрел на Корректора.
— Я изменю функцию потерь не сейчас.
— Когда?
— После того как он примет решение.
— Это невозможно.
— Для обычной причинности.
Земной атлас содержал частично восстановленное направление, связывавшее состояния не по расстоянию. До сих пор мы использовали его почти примитивно — для топологической близости, заставляя удалённые объекты вести себя так, словно между ними нет пространства.
Но Таэр говорил ещё об одном свойстве этого направления.
Причинная последовательность тоже была формой связности.
Древние называли это путешествием во времени только при объяснении примитивным цивилизациям. На самом деле никто не садился в машину и не отправлялся во вчера.
Они вообще не перемещались.
Оператор выбирал два состояния одного процесса: начальное и конечное. Первое уже существовало. Второе ещё нет. Затем Система искала между ними такую последовательность событий, при которой выполнялись оба условия одновременно.
Для нас причина определяет следствие.
Для них это было лишь частным случаем.
Если известны оба края, причина и следствие становились частями одной задачи.