Носитель Ноль

И потому особенно неприятно.

Я попытался закрыть окно усилием мысли.

Исчезни.

Рамка осталась.

Закрыть.

Ничего.

Скрыть интерфейс.

Текст мигнул и растворился.

Я замер.

Перед глазами снова была обычная лаборатория.

— Получилось, — сказал я.

— Что? — спросил Левин.

— Я скрыл окно.

— Верни.

— Вы уверены?

— Да.

Я подумал: показать интерфейс.

Рамка появилась.

ПЕРВИЧНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ НЕ ЗАВЕРШЕНА

— Управляется мысленно, — сказал я.

Левин закрыл глаза на секунду, будто сохранял информацию в памяти.

— Значит, это не зрительная проекция в обычном смысле.

— Или очень сложная галлюцинация.

— Галлюцинация, реагирующая на команды, тоже требует механизма.

— Мозг и есть механизм, — заметила Кира.

Профессор посмотрел на неё с одобрением.

— Именно.

— Не радуйтесь. Я не поддерживаю вашу версию.

В дальнем конце лаборатории техники наконец полностью отключили питание контуров. Последние работающие экраны погасли. Вентиляция перешла на автономный режим.

Над центральной камерой показатель снова изменился.

СТЕПЕНЬ СВЯЗНОСТИ: 0,00000047 %

— Значение растёт, — сказал я.

— Несмотря на отключение? — спросил Левин.

— Да.

— С какой скоростью?

Я назвал предыдущие показатели.

Профессор быстро посчитал в уме.

— Нелинейно.

— Пока мало данных.

— Как долго до одного процента?

— Если рост ускоряется, прогноз бессмысленен.

— Сделай грубую оценку.

— От нескольких часов до возраста Вселенной.

Кира нервно усмехнулась.

— Отличная точность.

— Могу добавить ещё знаков после запятой, если станет спокойнее.

Медики начали выводить сотрудников по одному. Каждого проверяли, фотографировали и направляли в отдельное помещение.

Когда очередь дошла до меня, женщина в форме преградила путь.

— Он остаётся.

— Мне нужно обследование, — сказал я.

— Оборудование доставят сюда.

— Томограф тоже?

— При необходимости.

Мальцев говорил с кем-то у двери. Услышав нас, повернулся.

— Андрей пройдёт обследование в защищённом медицинском блоке. Профессор Левин и Кира Новикова сопровождают его.

— Почему Кира? — спросил я.

— Она первой взаимодействовала с вами после воздействия.

Кира открыла рот, но спорить не стала.

Нас вывели в коридор.

За дверью лаборатории стояли вооружённые сотрудники охраны. На лестнице разворачивали переносные шлюзы. Людей из соседних помещений эвакуировали.

Я шёл медленно.

Каждые несколько шагов интерфейс обновлял данные.

ПОВРЕЖДЕНИЕ НИЖНЕЙ КОНЕЧНОСТИ: УТОЧНЕНО

БОЛЕВОЙ СИГНАЛ: ПОДАВЛЕН ВНЕШНИМ ВОЗДЕЙСТВИЕМ

Я остановился.

— Что случилось? — спросила Кира.

— Система считает, что боль подавлена внешним воздействием.

— Каким?

Я посмотрел на медика.

— Вы мне что-то вводили?

— Нет.

— Обезболивающее в вентиляции?

— Исключено.

Боль в ноге действительно почти исчезла.

Я прислушался к ощущениям.

Голень онемела, но двигалась нормально.

Система не просто наблюдала.

Или я ошибался.

— Андрей? — позвал профессор.

— Иду.

Нас привели в небольшую переговорную, срочно переоборудованную под медицинский кабинет. Окон не было. На столе стояли переносной кардиограф, анализатор крови и несколько запечатанных контейнеров.

Медик закрепил датчики на моей груди.

— Сидите спокойно.

— Постараюсь.

Профессор занял место напротив. Кира осталась у двери. Мальцев встал за стеклянной перегородкой вместе с женщиной в форме.

— Верни окно идентификации, — сказал Левин.

— Оно и так открыто.

— Что именно требуется?

— Указать обозначение носителя.

— Не имя?

— Формулировка именно такая.

— Это важно.

— Почему?

— Обозначение может быть не персональными данными, а системным идентификатором.

— Предлагаете соврать?

— Предлагаю не сообщать неизвестной системе больше, чем необходимо.

Я подумал.

— Можно ввести тестовое значение.

— Какое?

— Ноль.

Кира покачала головой.

— Почему ноль?

— Минимум информации. Если поле числовое, примет. Если текстовое — тоже. Если система ждёт имя, получим ошибку валидации.

— Ты относишься к этому как к программе, — сказала она.

— А как мне относиться?

— Как к неизвестной технологии, которая уже залезла тебе в голову.

— Именно поэтому я и отношусь к ней как к программе.

Профессор наклонился вперёд.

— Вводи ноль.

— Я против, — сказала Кира.

— Принято.

— Что принято?

— Твоё возражение.

Я сосредоточился на пустом поле.

Ноль.

Поле заполнилось.

0

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем рамка дрогнула.

ПРОВЕРКА ОБОЗНАЧЕНИЯ

ОШИБКА: ОБОЗНАЧЕНИЕ СОВПАДАЕТ С ЗАРЕЗЕРВИРОВАННЫМ ЗНАЧЕНИЕМ

— Не приняло, — сказал я.

— Значит, ноль уже что-то означает, — заметил профессор.

Появилась следующая строка.

ВЫЯВЛЕНО НЕСООТВЕТСТВИЕ

НОСИТЕЛЬ ПОЛУЧИЛ ДОСТУП ДО ИДЕНТИФИКАЦИИ ДО ЗАВЕРШЕНИЯ РЕГИСТРАЦИИ

ПРОВЕРКА ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ СОБЫТИЙ

Текст исчез.

Внутри головы снова возник тот же короткий импульс.

На этот раз он был слабее.

Кардиограф резко запищал.

— Частота сто пятьдесят, — сказал медик. — Что происходит?

— Система что-то проверяет.

Перед глазами мелькали строки.

СОБЫТИЕ РЕГИСТРАЦИИ: НЕ ОБНАРУЖЕНО

СОБЫТИЕ ПОДКЛЮЧЕНИЯ: НЕ ОБНАРУЖЕНО

СОБЫТИЕ СОЗДАНИЯ НОСИТЕЛЯ: НЕ ОБНАРУЖЕНО

ПРИЧИНА СУЩЕСТВОВАНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

Последняя строка задержалась.

Потом появился новый блок.

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА МОДЕЛИ

ОБЪЕКТ СУЩЕСТВУЕТ ДО СОЗДАНИЯ СОБСТВЕННОГО ОПИСАНИЯ

Я почувствовал холод.

— Что там? — спросил профессор.

Я прочитал сообщение вслух.

Никто не пошутил.

Интерфейс продолжил: