Носитель Ноль

— По совокупности. В человеческой проекции там были производные по времени, трём пространственным координатам и нескольким переменным, которые я не смог интерпретировать.

— Смешанный оператор.

— Вероятно.

— Вырожденный?

— После ограничения локального узла тремя измерениями — да.

Она кивнула, будто услышала ожидаемый ответ.

— Не система обыкновенных дифференциальных уравнений, — сказала она Левину. — И не классическая система уравнений математической физики. Скорее вырожденная система в частных производных смешанного типа на области с потерянными координатами. Гиперболическая часть отвечает за распространение импульсов, параболическая — за адаптацию и перераспределение, эллиптическая — за ограничения структуры. Пятый порядок, вероятно, появляется после свёртки доступных и недоступных направлений.

— И интервальные значения, — напомнил я.

— Тогда пространство состояний не точечное. Каждому физическому состоянию соответствует область допустимых значений. Ближайший человеческий аналог — дифференциальное включение в функциональном пространстве. Но если у них состояния сами являются интервалами, наши пространства Соболева будут лишь грубой тенью.

— Пространства чего? — спросила Кира.

Лина Николаевна посмотрела на неё без раздражения.

— Представьте, что мы изучаем не отдельные числа, а целые функции. Температуру во всём теле. Давление в каждой точке. Электрическую активность мозга во времени. Чтобы работать с такими объектами, математики помещают их в пространство, где можно измерять не только сами значения, но гладкость и поведение на границах. Так вот, наши пространства Соболева, как математические конструкции, способны увидеть лишь отдельные срезы такого состояния, тогда как состояние у них существует как целая область возможностей.

Она коснулась пальцем первой линии на стекле.

— Человек — не точка. Он процесс. Функция многих переменных, развивающаяся во времени. Скопировать значение функции в один момент недостаточно, чтобы сохранить сам процесс.

— Для Системы достаточно, — сказал Мальцев.

— Потому что она оптимизирует совпадение описаний, а не человеческое понятие непрерывности личности.

— Человеческое понятие невозможно формализовать.

— Всё можно формализовать. Вопрос — какой ценой и с какой ошибкой.

Лина Николаевна открыла папку. Внутри лежали листы, покрытые рукописными формулами.

— Где ребёнок?

Женщина в форме получила сообщение.

— Установлен. Илья Романов, девять лет. Находится в детском кардиологическом отделении. Тяжёлая врождённая кардиомиопатия. Состояние критическое. Подключён к системе поддержки кровообращения.

— Сколько времени дают врачи?

— Не знают. От нескольких часов до двух суток.

Лина Николаевна посмотрела на меня.

— Он способен общаться?

Я запросил канал.

ЛОКАЛЬНЫЙ НОСИТЕЛЬ СОХРАНЯЕТ СОЗНАТЕЛЬНУЮ АКТИВНОСТЬ

— Да.

— Передайте ему вопрос.

— Какой?

— Хочет ли он, чтобы рядом появился второй Илья, а он сам остался больным?

Кира вздрогнула.

— Может, мягче?

— Нет. Математическая точность иногда требует жестоких формулировок. Иначе мы получим согласие на другую операцию.

Мальцев вмешался:

— Несовершеннолетний не может дать юридическое согласие.

— Мы сейчас не юридическую задачу решаем.

— Родителей уже ищут.

— И правильно. Но речь идёт о его личной непрерывности. Родители не могут почувствовать её вместо него.

Я сформировал сообщение.

Система преобразовала слова в минимальный смысловой импульс и отправила по каналу.

Ответ пришёл через несколько секунд.

Не словами.

Образом.

Маленький мальчик лежит на кровати. Рядом стоит другой, здоровый, в его одежде. Родители обнимают здорового. Больной пытается позвать их, но никто не поворачивается.

Затем простой вопрос:

А Я КУДА ДЕНУСЬ?

Кира закрыла глаза.

Я ответил честно:

Ты останешься.

Новое изображение.

Больничный потолок.

Шум аппарата.

Страх.

ТОГДА ЭТО НЕ Я

Лина Николаевна кивнула.

— Разумная постановка задачи.

Мальцев посмотрел на неё с раздражением.

— Это эмоциональная реакция ребёнка, а не научный критерий.

— Наоборот. Это дополнительное граничное условие, которого не было в исходной модели.

Она взяла у Левина маркер и провела одну непрерывную линию.

— Нам не нужна вторая задача Коши с теми же начальными данными. Нам нужно продолжить существующее решение, изменив его динамику.

— Через внешнее управление, — сказал Левин.

— Именно.

Она написала на стекле:

U_t=F(U)+Bv

— Пусть U — полное состояние организма. F — естественная динамика: сердце слабеет, органы получают меньше крови, система движется к прекращению существования. v — управляющее воздействие. Нам нужно подобрать его так, чтобы не создавать новое решение, а изменить производную уже существующего.

— Вылечить тело, сохранив непрерывность процесса, — сказала Кира.

— Да. Не заменить функцию другой, а скорректировать правую часть уравнения.

Мальцев посмотрел на формулу.

— Система предлагает готовую копию. Вы предлагаете заставить её решить новую медицинскую задачу за несколько часов.

— Не медицинскую. Обратную задачу управления для нелинейной системы в частных производных.

— Так намного спокойнее.

Лина Николаевна впервые слегка улыбнулась.

— Спокойствие вообще редко связано с правильным названием вещей.

Я применил навык к предложенной операции.

Сначала Система не отреагировала.

Тогда я сформулировал запрос математически, насколько мог:

Возможно ли сохранить непрерывность текущей биологической траектории и изменить её последующие состояния без создания независимой копии?

Интерфейс ответил:

ОПЕРАЦИЯ НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

— Не знает, — сказал я.

— Не значит, что невозможно, — ответила Лина Николаевна. — Значит, в библиотеке нет готового оператора.

— Как его создать?

— Так же, как вы создали «Поиск несоответствий». Формализовать повторяемое действие.

— У нас нет повторяемого действия. Мы ещё никого не лечили.

— Тогда придётся построить оператор из базовых.