Носитель Ноль

— Поэтому проект вообще получил финансирование.

Тишина после этих слов оказалась тяжелее выстрелов.

Левин медленно сел на край кушетки.

Двадцать лет его гипотез, четыре года строительства, десятки экспериментов.

И кто-то уже знал, что канал существует.

Просто использовал его как ключ.

— Вы не проверяли теорию, — сказал профессор. — Вы пытались повторно открыть соединение.

— Одно не исключало другого.

Существо снова потянулось к Мальцеву.

СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ: 0,9 %

Времени почти не осталось.

— Что произойдёт, если вернуть фрагмент? — спросил я.

Мальцев посмотрел на меня.

— Я не знаю.

Навык не показал лжи.

На этот раз он действительно не знал.

— А если не вернуть?

— Оно погибнет. Фрагмент останется во мне. Мы продолжим исследование.

— После всего произошедшего?

— Именно после произошедшего.

— Вы хотите сохранить канал.

— Я хочу, чтобы человечество не осталось слепым, когда остальные миры уже знают о существовании Системы.

Это было разумно.

И чудовищно.

— Андрей, — сказала Кира, — решение должен принять он.

Она указала на Мальцева.

— Фрагмент внутри него.

Мальцев посмотрел на существо.

На тёмную жидкость.

На остатки человеческой ткани в его корпусе.

— Нет.

Существо издало импульс боли.

Не звук.

Чистую математическую последовательность, передающую распад связей, исчезновение памяти и страх прекращения.

Я почувствовал её как собственное воспоминание.

Пустое небо другого мира.

Разрушенные структуры, уходившие в несколько направлений одновременно.

Существа, стоявшие у огромного светящегося узла.

Потом пространство начало терять измерения.

Объекты становились проще.

Мир складывался сам в себя.

Последние выжившие отправляли фрагменты собственных описаний по нестабильным каналам, надеясь, что хотя бы где-то их смогут восстановить.

Это было не вторжение.

Эвакуация.

— Оно не должно было прийти целиком, — сказал я.

Профессор посмотрел на меня.

— Что?

— Они передавали фрагменты моделей. Архив. Семена для восстановления. Не живых существ.

— Почему тогда материализовалось это?

Я применил навык к системе переноса.

НЕСООТВЕТСТВИЕ ОБНАРУЖЕНО

ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ ИНТЕРПРЕТИРОВАЛ СОХРАНЯЕМУЮ СТРУКТУРУ КАК АКТИВНЫЙ БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ

ПРИЧИНА: ОТСУТСТВИЕ ПРОТОКОЛА ХРАНЕНИЯ

— Наша система не поняла формат. Попыталась исполнить данные как живой организм.

— Как файл, открытый не той программой, — сказала Кира.

— Да.

Только ошибка программы собирала тело из людей.

Существо уже почти не двигалось.

СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ: 0,6 %

Я посмотрел на Мальцева.

— Фрагмент не принадлежит вам.

— После возвращения я могу умереть.

— Можете.

— Тогда ответ остаётся прежним.

Я не имел права заставлять его.

Но система уже показала: объект одновременно был архивом и живым существом. Внутри него могли храниться последние сведения о погибающем мире.

Оставить фрагмент в Мальцеве означало сохранить данные.

Вернуть — спасти их владельца.

Может быть.

Я активировал «Поиск несоответствий» и посмотрел на связь между ними.

Линия не требовала полного переноса.

Это было важнейшее противоречие.

Интерфейс предлагал двоичные варианты там, где пространство состояний оставалось интервальным.

Как с внешним запросом.

Не забрать всё.

Не оставить всё.

Создать ограниченную связь.

— Можно не возвращать фрагмент полностью.

Мальцев прищурился.

— Что вы предлагаете?

— Использовать его как внешнее граничное условие. Существо получит доступ к структуре, но фрагмент останется в вас.

— Связать нас?

— Временно.

— Насколько временно?

— Пока не найдём другой носитель или способ хранения.

— Какие последствия?

— Неизвестны.

Мальцев усмехнулся.

— Ваш любимый ответ.

— Других система пока не выдаёт.

Существо издало слабый импульс.

СОГЛАСИЕ

Мальцев посмотрел на него.

— Оно понимает?

— Достаточно.

— А если через связь оно получит контроль?

— Тогда я попробую разорвать канал.

— Попробуете?

— Лучше, чем гарантированная смерть одного и неизвестная судьба другого.

Мальцев закрыл глаза.

Узор под его кожей перестраивался.

— Делайте.

Женщина в форме повернулась к нему.

— Виктор Сергеевич, вы не обязаны…

— Это приказ.

Я приблизился к существу.

Кира схватила меня за рукав.

— Не подходи.

— Канал идёт через мой интерфейс.

— Ты не знаешь, что оно сделает.

— Оно почти мертво.

— Это не делает его безопасным.

— Нет.

Я сел на пол в двух метрах от существа.

Запах оказался почти невыносимым: кровь, горячий металл, озон и что-то сладковатое, незнакомое.

Светлые органы повернулись ко мне.

В одном отражалось моё лицо.

Во втором — не отражалось ничего.

Я выделил фрагмент в Мальцеве, модель существа и собственный статус внешнего наблюдателя.

Нужно было создать оператор связи, который передавал бы граничные параметры, но не переносил саму структуру.

Человеческая математика назвала бы это сопряжением двух систем через ограниченный набор условий.

Система предложила более короткое понятие:

ВРЕМЕННАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ

РИСК ПОТЕРИ ЛОКАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ: НЕ ОПРЕДЕЛЁН

— Последний шанс отказаться, — сказал я Мальцеву.

— Запускайте.

Я подтвердил.

Узор на его груди вспыхнул белым.

Он закричал и упал на колени.

Существо выгнулось.

Из его корпуса поднялись тонкие светящиеся линии, которые не освещали комнату. Они прошли через воздух и соединились с узором под кожей Мальцева.

На мгновение оба объекта стали частью одной системы.

Интерфейс заполнили уравнения.

Граничные условия совместились.

Неизвестные переменные получили ограничения.

Количество конечностей существа зафиксировалось на шести.

Температура выровнялась.