Страница 55 из 128
— Птицы железные есть. Стоят на большом поле, ты в неё заходишь, поклажу кладёшь, с тобой ещё две-три сотни человек. Это от размеров птицы зависит. Потом она начинает сильно кричать, гудеть, короче, выезжает на длинный ровный тракт, разбегается как следует, тяжёлая ведь. И взлетает. А люди сидят и через прозрачную кожу по бокам с небес на землю смотрят и на облака.
— Барон, ты уж извиняй, но слабо в такое верится, — ответил Викель, поглядывая на барона.
— Ты знаешь, я некоторым штукам сам удивляюсь. А как большинство работает, я и не понимаю вовсе. Просто я, когда родился, это уже было, я этим пользуюсь, и для меня это как для тебя меч, конь или ночевать на болоте, — ответил Виталий и заметил, как Викель пробует эту мысль на вкус.
— Если бы ты ко мне в мир с неба упал и начал рассказывать, как вы тут огнём бросаетесь, магия телесная у вас есть, колдун целый замок под болото обрушил — я бы тебе тоже не поверил.
— А что же тут необычного, — удивился Викель.
— Вот и я о том. Железная птица по небу летит, людей в себе везёт. Что тут необычного?
— Твоя правда, барон. Диковинны миры наши друг другу.
Викель присвистнул.
— А женщины у вас какие? Похожи на твою?
Виталий сперва не понял, о чём Викель говорит. Затем вспомнил Лину, вспомнил, что она ушла. Взгрустнул. Вспомнил её улыбку и как она красива. Улыбнулся.
— Женщины, я думаю, они везде одинаковые. Только положение у наших другое. — Виталий коротко помычал, обдумывая, как объяснить ему положение женщин.
— Наши женщины почти все имеют те же права, что и мужчины. И заниматься могут тем, чем сами хотят. Иногда, кое-где к ним мужики относятся как у вас. Ну, должна сидеть дома и рожать, готовить и стирать бельё. Но в большинстве они занимаются тем, чем хотят. Кто-то занимается ремеслом каким-нибудь. Кто-то работает наравне с мужиками. Некоторые даже в армии служат.
— Дикость! — Он покачал головой, будто пробовал эту мысль на зуб. — А замуж как выходят, если сами всё умеют? У нас девка в семнадцать лет уже мужняя жена, а после двадцати — старая дева, никто не возьмёт.
— По-разному у нас. Кто в двадцать выходит, кто в тридцать, кто вообще не выходит, если не хочет.
— Совсем не выходит? — Викель посмотрел на него так, будто Виталий сказал, что у них на родине реки текут вверх. — А если не богата, с чего живёт?
— Как хочет. Работает, живёт одна или с подругами, детей заводит, если надо, без мужа даже.
— Тьфу ты, — Викель сплюнул за плечо шелуху от того, что жевал. — Дикость какая. У нас так только распутницы живут, и девки эшкорнские. Прости, барон, я не имел в виду плохого.
— Нормально. У нас по-другому просто.
— Странно. — Он помолчал, обдумывая. — А дуэли у вас как? За честь сражался до бароненка или как?
— Стреляться было раньше, лет двести назад. Сейчас — суд, если что серьёзное. Или в морду дать, если по мелочи.
— В морду, значит. — Викель усмехнулся, вспомнив, видимо, недавнее. — У нас за обиду — мечом.
Разговор так и потёк — то про женщин, то про еду, то Викель расспрашивал про машины и про то, как люди летают по небу в железных птицах, качал головой недоверчиво, но слушал внимательно, изредка вставляя «а у нас бы за такое сожгли на костре» с той интонацией, по которой было непонятно — шутит он или нет. Виталий, в свою очередь, выпытывал у него про местные порядки — как решаются споры между вассалами, что за штука такая божий суд на самом деле, часто ли случается, и правда ли, что при титуле человека нельзя просто так тронуть.
— Тронуть-то можно всякого, была бы причина да сила, — сказал Викель серьёзно. — Просто титул — это как броня на словах. Тронешь без причины — весь мир на тебя ополчится, не поодиночке уже. А раз ты теперь барон, хоть и голоштанный, тебя без причины тоже не тронут. Причину, правда, найти несложно, если захотеть.
Утешил, называется.
Ближе к полудню дорога начала спускаться в широкую долину, и вдалеке показалась река — широкая, спокойная, с блеском на воде даже под пасмурным небом. А за рекой раскинулся красивый город.
Айронвейл?
За рекой сразу от берега начиналась жизнь. Огромное пространство, обнесённое каменной стеной с башнями и бойницами. За стенами теснились целые ряды деревянных домов, торговых палаток и мастерских. Трубы в домах и кузнях чадили в синее небо. По вытоптанным улочкам двигался плотный поток людей, транспорта и скота. Ближе к центру город опоясывала внутренняя стена, ещё массивнее и выше внешней. На каждой башне развевался герб Айронвейла — чёрный сапог на жёлтом фоне. Самые большие знамёна украшали городскую крепость.
Город был выше, чем ожидал Виталий, — башни и крепости разной высоты, укутанные в двойной ряд стен. Выглядело это внушительно, и, сравнив это с поместьем Торнео, Виталий задумался о положении маркграфа.
Часовые ходили по стенам, у ворот дежурили латники с алебардами, кирасы поблёскивали на солнце. Айронвейл шумел так, что звук долетал даже за реку.
По реке прошла грузовая баржа, широкая, почти касаясь деревянными бортами кромки воды. Сзади у большого неподвижного колеса сидел и скучал рулевой. С другой стороны, вверх по течению, шла пустая баржа — за новой порцией ресурсов. Её рулевой упёрся в раму, удерживающую колесо; оно вращалось уверенно, толкая баржу вперёд.
— Ирна, — сказал один из солдат, поймав взгляд Виталия. — С гор течёт, с самого Хребта Острецов. Через Солдар идёт, потом сюда, потом дальше на Карвест. Кормилица наша.
— Острецов? — переспросил Виталий.
— Горы, на севере. Острые, как наконечники копий торчат, издалека видать. На холм только подняться. Названы за то и есть.
— Остановимся?
— Дак вон же, город за рекой, барон? — сказал один из солдат.
— Барон сказал остановиться, солдат! — сказал Викель ровно, но однозначно.
Они остановились у реки напоить лошадей. Виталий спешился — на этот раз получилось чуть более прилично, — и подошёл к самой воде. Течение было сильным, но ровным, вода — прозрачной у берега и тёмной ближе к середине. С реки дохнуло тяжёлой речной сыростью и запахом мокрого берега. Пара рыбацких лодок покачивалась чуть ниже по течению, и с одной из них донёсся смех — двое мальчишек прыгали с борта в воду.
Как Вятка, только шире. Красиво тут, столько воды. Если забыть, что вокруг магия, короли-тираны и меня самого чуть не убили за неделю несколько раз — красиво.