Страница 34 из 128
— Вы лжец, боронет. Я вызываю вас на дуэль! — выкрикнул Дарик но Родерик не обращал внимания он сверлил глазами Виталия.
— Позовите Маркграфа! — Крикнул кто-то из гостей.
Виталий встал.
Он не думал. Не в том смысле, что потерял контроль, — наоборот, мысль пришла быстрая, холодная, отработанная годами на ковре: дистанция идеальная, корпус открыт, подбородок не защищён.
Он вложил в удар разворот бедра — как учили — и ударил Родерика в скулу.
Звук вышел хлёсткий и некрасивый. Не хруст, а тяжёлый удар кости о кость. Кожа на скуле лопнула, брызнула кровь. Баронет отлетел спиной на скамью, опрокинул её вместе с двумя соседями, рухнул в утоптанную землю и остался лежать, разевая рот и не находя воздуха.
Двор замер.
Потом взорвался.
Стража налетела с двух сторон разом.
Виталия сбили с ног, вывернули руки, вжали лицом в землю так, что во рту хрустнула пыль. Он не сопротивлялся — понимал, что это единственное разумное, что он сейчас может сделать.
Над ним орали. Кто-то тянул меч, кто-то кого-то держал за плечи, визжала женщина, где-то ревели дети.
— Он ударил дворянина! — Гремел барон Кресвел, и голос у него был не столько яростный, сколько торжествующий. — При всех! Чернь подняла руку на баронета! На моего сына!
Виталий, лёжа щекой в земле, увидел, как из дверей дома выходят люди.
Зачем я так? Да он гнида, но он тут поважнее, да и какое мне дело до того что он о девке говорит? Заварил я кашу походу.
Маркграф. За ним граф Айронвейл. За ним Римма — быстро, слишком быстро для того, как её учили ходить.
Они вышли на крыльцо и остановились.
Они не видели.
Их тут не было. Они сидели в зале, пили вино и вежливо смеялись, а тут восемьдесят человек и пьяный мальчишка, и теперь они выходят и видят готовую картину: дворянин лежит лицом в грязи, чернь ударившая в грязи, а вокруг орут.
И слово барона против моего слова.
А моего слова тут вообще нет.
Но есть же свидетели.
Виталия подняли на колени.
Маркграф Торнео спустился с крыльца и остановился прямо перед ним.
Двор затихал. Гости поднимались из-за столов, сходились ближе. Слуги, конюхи, солдаты, бабы с детьми у ворот — все, кто был во дворе, и все, кто выходил из дома.
— Что здесь произошло? — Спросил маркграф.
Он спросил тихо. Двор услышал каждое слово.
— Ваш безродный, — начал барон, — напал на моего…
— Я спрашиваю не вас, — сказал маркграф, не поворачивая головы.
Он смотрел на Виталия.
— Отвечай.
Виталий сглотнул пыль.
Нужно сказать как-то в свою пользу.
— Этот человек оскорбил вашу дочь и вашу дом, — сказал он.
Кто-то ахнул. Барон побагровел.
— Он оскорбил меня, и я стерпел, — продолжал Виталий. — Он оскорбил мой род, и я стерпел, потому что рода у меня тут всё равно нет. — Он поднял голову. — Потом он сказал при всех, что ваша дочь пускает меня к себе по ночам. Этого я не стерпел.
Тишина.
— Ложь, — сказал барон Кресвел. — Мой сын не говорил ничего подобного. Мой сын — дворянин. Он не станет говорить такого о госпоже. — Он обвёл рукой двор. — А это — чернь. Кому вы верите, маркграф? Слово баронета против слова безродного?
— Кто слышал? — спросил маркграф.
— Я слышал, господин Маркграф, — Сказал Дарик. — Я даже потребовал дуэли от баронета!
— Дуэли запрещены, сир Дарик! — Сказал Маркграф.
— Прошу прощения, господин Маркграф, но за вашу честь и честь госпожи Риммы, я готов отдать жизнь!
Маркграф коротко кивнул Дарику.
Секунду больше никто не двигался. Все молчали.
Потом поднялся лекарь.
Он встал, держась за край стола трясущимися руками, и голос у него тоже трясся, но он говорил.
— Я тоже слышал, господин маркграф. Слово в слово. Он сказал: «может, она его и к себе по ночам пускает». Я сидел в двух шагах. — Старик перевёл дыхание. — И до того он говорил, что этот человек — вещь, и что его можно закопать, и что он собака, которую научили лаять. Я старый, господин маркграф, я плохо хожу. Но слышу пока хорошо.
— Я тоже слышал, — сказал учитель грамоты.
Он сказал это очень тихо и тут же замолчал, будто сам испугался.
Маркграф Торнео повернулся к барону Кресвелу.
— Мой лекарь служит мне двадцать два года, — сказал он. — Мой учитель учил грамоте мою дочь. Мой рыцарь дворянин.
Он помолчал.
— Взять баронета.
Двор выдохнул.
— Что?.. — Барон не понял. — Господин маркграф, вы…
— Взять, — сказал маркграф. Он не повысил голоса. — Вывести на середину двора. И казнить.
И вот тут стало по-настоящему тихо.