Страница 23 из 128
— Крохи, — ответил тот. — Сыр кончился ещё до харчевни. Хлеб намок. Есть вяленое мясо, немного. Но это для госпожи.
— А дичь? В болоте должна быть птица, зайцы…
Викель посмотрел на него с тем выражением, которое Виталий уже научился узнавать — предвкушение следующей фразы.
— Есть. Из лука стрелять умеешь?
— Нет.
— Ну. — Викель развёл руками. — Тогда поголодаем. Костёр ночью не разводим — огонь далеко видно. Если найдёшь ягоды, вон в той стороне что-то тёмное — набери.
Виталий пошёл в указанную сторону. Нашёл смородину. Набрал горсть ягод. Попробовал одну — кисло, сладко, приятный знакомый с детства вкус. Съел остальные целиком, не рассусоливая. В желудке это зарегистрировалось и было немедленно вычеркнуто как несерьёзный аргумент против голода.
Он вернулся с горстью смородины во рту и застал странную тишину. Не ту тишину, когда людям нечего сказать — ту, когда сказать есть что, но никто не хочет начинать первым.
Бренн сидел на бревне, не отрываясь от протирки кирасы. Викель жевал корку, глядя в тёмную воду. Дарик перебирал уздечку, хотя та и так была в порядке.
Виталий сел где стоял, на вереск, и почти сразу пожалел — земля была сырой и холодной.
— Приблуда, — сказал вдруг Бренн, не сходя с места. — Рассказать ничего не хочешь?
Викель обернулся, недоумевая — не понял, о чём вообще речь. Виталий понял сразу, но не знал, что тут можно сказать, так как сам не понимал, что с ними произошло.
— Я не знаю, что это было, — начал он осторожно. — Но эти типы дрались чем-то странным. Как будто не настоящим оружием. Мягким каким-то. Как масло.
— Ага, — сказал Викель, не отрываясь от корки. — Скажи это Сорну.
— Да я бы вообще тоже не сказал, что оружие плохое, — тут же добавил Дарик, не поднимая взгляда от уздечки. — Ты вон одного располовинил.
— Ну тогда я не знаю, — Виталий пожал плечами, хотя в темноте этого никто толком не разглядел. — Это ваш мир, вы должны мне объяснять. Он начал меня резать. Я чувствовал, как он прям шьёт меня ножом — больно, прямо больно, думал, всё, сейчас умру. Потом смотрю — живот цел. Ни царапины. Только рубаха в лохмотья.
Тишина стала другой — не выжидающей, а внимательной.
— А на Римму он налетел, — продолжил Виталий, — я не успел его остановить. Видел, как он её ножом в живот бьёт.
— Госпожу Римму, — поправил Бренн, не меняя тона, на автомате, как поправляют неправильный хват меча.
— Да, да. Госпожу Римму.
— Но на ней тоже ни одной раны, как видно, — сказал Виталий. — Я под меч кинулся, думал, её зарежут.
— Хороший приём, — вставил Дарик серьёзным голосом, в котором не было ни капли серьёзности.
— Я не умею драться на мечах, — огрызнулся Виталий. — Просто хотел её прикрыть хоть как-то. И у меня меч в руке расплавился. Прямо об руку. Времени не было это обдумывать, я вообще не понял, что произошло, только что горячо стало.
— На улице видел, — подал голос Викель, наконец повернувшись как следует. — Он себе там палец порезал. Легко так, довольно легко, и кровь сразу пошла. Так что что-то странное внутри всё-таки происходит.
— Тем более если это были сильные чуваки, — сказал Виталий.
— Какие чуваки? — не понял Викель.
— Слово из его мира, наверное, — сказал Бренн, не отвлекаясь от собственной мысли.
— Да. Я к тому, что ты, Бренн, вроде должен драться неплохо, — сказал Виталий. — Но они и сквозь тебя прошли так же, как через меня.
Бренн остановил протирку кирасы. Поднял на Виталия взгляд.
— Ну да, — согласил он ровно, но желваки дёрнулись. — Если б не ты, они бы своего добились. Кто бы мог подумать, приблуда.
Из-под навеса раздался голос — усталый, но твёрдый.
— Он действительно ударил меня в живот. И оставил только ссадину.
Все обернулись, хотя видно было плохо — Римма откинула навес.
— Потому что после того, как он несколько раз ударил тебя, — продолжила Римма, обращаясь уже прямо к Виталию, — и бросился ко мне, его нож был погнут. Загнут углом. Он смог только поцарапать.
Пауза.
— А вот как так вышло, — сказала она, и в голосе прорезалось что-то вроде усталого любопытства, — что вместо того, чтобы разделать тебя этим ножом, он погнул его о тебя и не оставил даже следа — нам ещё предстоит выяснить. Но за самоотверженность — благодарю.
— Спасибо, — сказал Виталий и, кажется, зачем-то улыбнулся в темноту, где его всё равно не было видно.
Полог качнулся — Римма задёрнула плащ и снова скрылась туда, где сидела Эда.
— Наверное, у тебя магия защитная какая-то, — сказал Дарик, ни к кому особо не обращаясь.
— Ладно, — сказал Бренн, поднимаясь. — Архимаг разберётся.
Он отряхнул колени, обвёл взглядом лагерь — Викеля, Дарика, тёмный силуэт навеса.
— Всем начеку быть. Если ещё раз допустим нападение на госпожу — лично на плаху вас отведу.
Помолчал.
— И сам лягу, — добавил он тише, будто это стоило ему усилий признать.
Дарика он отправил проверить Сорна — тот так и не приходил в себя как следует, лежал у самого края островка, за ним присматривал второй раненый рыцарь, тот, что обгорел при выходе из харчевни и до сих пор пах палёным.
Виталий лёг на вереск. Земля была сырой и жёсткой даже сквозь плащ.
Значит, дело не в везении. Не в том, что повезло три раза подряд. Дело во мне — в чём-то, чего я сам про себя не знаю. И это нужно выяснить. Как там обычно проверяют свои силы? Позволить проткнуть себя мечом — плохая идея, нож-то палец как бумагу разрезал. Может быть, нужно прям на адреналине быть, или когда реальная опасность есть — тогда типа паучье чутьё, только кожа твердеет? Ну, не так уж я и прост, получается. Покруче буду этого капитана рыцарей — его бы разделали они вдвоём, и потом принцессу. А я, оказывается, самоотверженный, не подумал бы. Под меч бросаться ради хрен пойми кого, хрен пойми где. Может, это её магия и та связь, про которую они говорили. Скорее бы уже выбраться с болота и встретить архимага этого.