Страница 20 из 128
— Это измена, госпожа. Прямая измена маркграфу, вашему отцу.
Виталий слушал вполуха. Он стоял у коновязи, трогал свой целый живот, разглядывал руку и никак не мог уложить это в голове. Эда, стоявшая рядом с бледной молчащей Риммой, заметила его движения и теперь смотрела на него неотрывно, как на сумасшедшего.
Он подошёл к убитому у крыльца, нагнулся и поднял оброненный кем-то кинжал. Резанул себя по подушечке указательного пальца.
Выступила ровная полоса крови. Обычный порез, обычная кровь, обычная боль.
— Приблуда, ты со страху совсем сдурел? Чего делаешь? — прикрикнул один из рыцарей.
— Ага. Типа того, — ответил Виталий.
Он снял с пояса убитого пустые кожаные ножны, прикинул по размеру, повязал поверх шнурка и опустил кинжал внутрь. Вошёл как влитой. Потом оторвал зубами чистый лоскут от своей изрезанной рубахи и перетянул палец.
Коней переседлали быстро, раненых закрепили в сёдлах. Отряд вышел из деревни и сразу свернул с тракта — в туман, к болотам.