Страница 123 из 128
Глава 32 Барон Крорна
Виталий
Труба стояла в поле и молчала третий час.
Её обкладывали. Подбивали клинья, ровняли землю, приносили и уносили что-то мелкое, и человек с бородой лопатой всё сидел рядом на корточках и гладил землю ладонями. За это время Виталий успел спуститься со стены, обойти двор, съесть кусок хлеба и вернуться обратно.
Он стоял у зубца и считал.
Ядро огромное, интересно, просто камень или еще и взорвется? Хотя, такой даже если просто в стену даст, мало не покажется.
Ворота дубовые, в две доски, с полосой. Их ставили от людей с бревном.
От такого их никто не ставил.
— Барон.
— Ну.
— Вы битый час одно и то же смотрите, — сказал Викель.
— Я считаю.
— Что насчитали?
— Ворота она вынесет, — сказал Виталий. — С первого раза или со второго, но вынесет. И стены мне тоже не нравится. Кладка старая, известь сыпется, я её пальцем ковырял.
Викель посмотрел вниз. Рукав у него сгорел до плеча ещё утром, и обожжённая кожа блестела от жира, которым её мазали.
— Тогда чего мы стоим?
— Идём смотреть кишку, — сказал Виталий. — Если ворот не будет, вся надежда на неё.
Кишку они с Викелем прошли дважды, от воротного проёма до угла башни.
Телеги стояли, как поставили три дня назад: борт к борту, на боку, без осей, подпёртые изнутри брёвнами. За три дня их сдвинули дважды — один раз коровой, второй раз своими же, когда таскали раненых напрямую. Виталий подпирал заново и злился.
— Клинья бей, — говорил он. — Плотнее. Ещё.
Ров поперёк, у самого конца горловины, тоже был на месте — в рост, глиняный, с косыми кольями по дну.
За полдня туда нанесло хлама. Виталий спустился сам и выкидывал наверх то, чего там быть не должно: обломок лестницы, чей-то шлем, солому. Руки после утреннего боя не держали ничего, и он понял это на третьем броске, но вылезти было уже нельзя, потому что сверху смотрел Ждан со своей косой за спиной, а рядом стояла баба с ведром, у которой утром во дворе убили человека в четырёх шагах.
Радим пришёл с дощечкой.
— Дёгтя полбочки, барон. Масла нет вовсе, всё утром ушло.
— Всё, что есть, — в ров. Поверх кольев, не на дно.
— И солому туда же?
— И солому.
— Ясно. — Радим сделал на дощечке зарубку. — А кормить чем будем, если завтра доживём?
— Ты сначала доживи, потом спрашивай.
— Так я в обратном порядке привык, — сказал Радим. — Сперва спрошу, потом доживу. Оно надёжнее.
Он ушёл, и Виталий заметил, что мужики вокруг посмеиваются, и что копают они после этого чуть быстрее.
Он у меня старостой два месяца и стоит многих. Надо будет сказать ему это вслух. Потом.
Виталий вылез изо рва и посмотрел на трубу в поле.
— Викель.
— Ну.
— Объясни мне одну вещь. — Виталий сел на край рва. — У вас тут магия. Настоящая. Ваш земляной мужик мне сегодня сломал стену голыми руками, за полдня, не подходя.
— Сломал.
— Тогда зачем вообще крепости?
Викель перестал жевать.
— В каком смысле?
— В прямом. Если в крепости сидят маги — её не взять, хоть год стой. Если магов нет — её вскроет один дед с бородой. Она либо непробиваемая, либо картонная, и зависит это не от стен, а от того, кто в ней стоит. Тогда какой смысл в стенах?
— Барон, — сказал Викель медленно, — вы магов сколько видели?
— Достаточно.
— Где?
— Ты, Бренн. В Эшкорне. Лина. Друиды. В поместье. Тут вон двое.
— Вот. — Викель показал жёваной травинкой в поле. — В Солдаре их сотни. У короля их столько, что он ими улицы освещает. У герцогов свои, у графа Айронвейла целая свора, в Карвесте у Перони — свои, при флоте. Их полно, барон. Только они все там, где деньги.
— А тут?
— А тут Кресвел. Ему граф дал двоих. Двоих, барон, на войско в две сотни. — Викель сплюнул. — То ли денег не хватило, то ли Айронвейл пожалел. Скорее пожалел: своих магов никто не отдаёт соседу, который завтра может усилиться. Дают ровно столько, чтоб он победил, но не зазнался.
Радим вернулся с дощечкой и встал рядом, слушая.
— Маг, барон, как хороший конь, — сказал он. — Ты его сперва купи, потом прокорми, потом довези, потом уговори. Только конь дешевле. У нас в округе за всю мою жизнь ни одного не было, и в деревне никто мага живьём не видал, пока эти двое не пришли под стену.
— Тогда зачем стены?
— Так стены не от магов, — сказал Радим. — Стены от людей. От разбоя, от соседа, от голодного года, когда мужики с трёх деревень собираются и идут смотреть, у кого амбар полнее. Против этого стена в три локтя — она всё. Она их даже не бьёт, она их разворачивает.
Понял.
Маги не редкость. Маги — дорогая вещь, и лежат они там, где богато: в столицах, при дворах, при флоте. А по границе, где живут все остальные, их можно возить только за деньги и только помалу.
Стена держит не от мага. Стена держит от ста человек с топорами, а мага к ней ещё привезти надо, и вести придётся мимо всех тех, кто на него позарится.
И всё равно что-то не сходится.
— Поместье Торнео, — сказал Виталий. — Маркграфское. Я в нём жил. Оно от кого?
Викель хмыкнул.
— Оно ни от кого.
— Вот именно.
— Оно про другое, барон. Оно чтоб видно было, что маркграф — маркграф. — Викель пожевал. — Стены там низкие, ворота красивые, ров с рыбой. Против армии с магами это шалаш.
Шалаш. Спасибо, я так и подумал два месяца назад и постеснялся сказать вслух.
Значит, серьёзно тут строят только на границе. А в глубине строят красиво, потому что в глубину никто не ходил лет двести.
До этого года.
— А раньше? — спросил Виталий. — До магии. Была тут война без магов?
Радим открыл рот.
Труба выстрелила.
Звука Виталий сначала не узнал.
Он его знал всю жизнь — так грохает на карьере, так грохает петарда в подъезде, увеличенная в сто раз, — но здесь этот звук был настолько не отсюда, что мозг отказался его опознавать секунды на две.
Дым в поле встал грязным белым шаром.
Ядро ударило в стену левее ворот, в нескольких метрах от Виталия.
Кладка не проломилась. Кладка выплюнула — камень пошёл веером внутрь двора, мелкий и быстрый, и Виталий услышал, как это прошло над головой, и услышал, как внизу закричали.
Он лежал. Он не помнил, как лёг.
— Живые? — заорал Викель.