Страница 10 из 128
Глава 3. Приблуда и друид
Виталий
Они шли быстро.
Лина не предлагала отдышаться, не спрашивала, как он себя чувствует, — просто двигалась вперёд через лес, и Виталий шёл следом, потому что единственной альтернативой было остаться одному в чужом лесу, без обуви и без понимания, где он вообще находится. Плащ она ему дала, штаны и рубаху тоже нашла где-то — не его размер, великоваты в плечах, зато ноги прикрыты. Уже что-то.
Солнце стояло низко, но ещё не зашло. Лес в этом свете был другим, чем когда Виталий впервые открыл глаза на поляне: тени стали длиннее, золотистее. Деревья здесь тоже были другими — необъятные, корни выходили из земли узлами, как вздувшиеся вены старика. Тихо — не мёртвой тишиной, а той, когда слушаешь и понимаешь, что слышишь слишком много всего сразу.
Я иду по лесу в другом мире. В чужой одежде. За девушкой, которую знаю двадцать минут. После того как меня телепортировало из ванны.
Если бы кто-то из пацанов во дворе сказал ему такое, он бы посоветовал меньше пить.
— Куда идём? — спросил он.
— В Эшкорн, — ответила Лина, не оборачиваясь. — Деревня. Там Марра, она главная у нас, она разберётся лучше меня.
— Разберётся в чём?
— В тебе. И в том, что происходит.
Виталий помолчал, переваривая.
— Звучит не особо обнадеживающе.
— Я имею в виду — поймёт, что твоё появление значит. Я провожу обряды, слушаю лес и зверей, умею кое-что ещё. — Она на секунду замедлила шаг, огибая корень. — Но ты пришёл из другого мира. Это не моя магия. Я нашла тебя, потому что увидела вспышку. Что за вспышка, почему именно ты — это к Марре.
— То есть ты сама не знаешь, зачем я здесь и как появился.
— Нет.
По крайней мере, честно.
Они шли ещё некоторое время молча. Виталий подумал, что никогда прежде ему не приходилось так долго идти вглубь леса — дорогу обратно он не нашёл бы, даже если бы очень захотел. Смотрел под ноги: земля неровная, корни лезут везде, он уже раз едва не споткнулся. Лина шла так, будто знала наизусть каждый камень, корягу и ветку. Наверное, так и было.
— Слушай, — сказал он наконец. — Объясни хотя бы в общих чертах. Где я, кто такой этот тиран, которого ты боишься, кто вы и кто такая Марра. Хочу понимать, во что вляпался.
Лина помолчала — не раздумывая, скорее решая, с чего начать.
— Воренн, — сказала она. — Это наша марка. Пограничная земля. Она входит в Альтерион — союз, старый, с договорами, и советом герцогов. По договору ни один правитель не мог поднять оружие против другого без решения Совета. Это держало мир несколько столетий.
— А тиран его нарушил?
— Да. Несколько лет назад поднял мятеж, сговорился с герцогами, убил короля и сел на трон. Совет не собирался, договор никто не отменял — он просто объявил его недействительным. Кто подчинился ему, получил земли и покровительство. Кто отказался…
— Получил проблемы.
— Получил клеймо изгоя и предателя. — В её голосе не было злости, скорее усталость, с которой говорят о том, что давно стало фактом. — Наш маркграф Торнео отказался. Не потому что любил старого короля — он тоже был не подарок. А потому что присягнуть Злободану значило признать: договор ничего не стоит. Любой, кто достаточно силён, может просто переписать правила.
Виталий кивнул. Это он понял.
— И теперь всех несогласных гоняют всадники? А армии, всё такое? Почему по земле твоего маркграфа спокойно разгуливают чужие люди?
— Его пытаются втянуть в войну, насколько мне известно. Об этом тебе лучше говорить с теми, кто в этом разбирается. А людей держат в страхе, чтобы не высовывались. — Она остановилась, прислушалась к чему-то, потом пошла дальше. — Маги — отдельная история. При старом короле маг служил тому, кто платит, или тому, кому хочет. Злободан это прекратил. Теперь есть академия. Якобы место обучения.
— А на самом деле?
Лина подбирала слова.
— Те, кто туда попадает, через несколько лет уже не могут применить силу без разрешения. Не потому что им запрещают. Просто так выходит после обучения. Слабых делают ещё слабее — намеренно. Сильных ломают дольше, но выходит то же самое. Послушный инструмент, который работает только в чужой руке.
Виталий представил это, и ему стало неуютно.
— Ты почему не там?
— Мы под защитой маркграфа Торнео.
Так. Значит, я в типичном фэнтези. Опальный лорд, тиран на троне, маги под колпаком. Скоро начнётся заварушка. Классика.
— А ты друид, — сказал он, собрав в кучу всё, что она описала.
Лина чуть обернулась.
— Где ты взял это слово? Что оно означает?
— У нас в книгах так называют магов, которые разговаривают с природой, понимают зверей, всё такое. — Он пожал плечом. — Магии у нас нет, а книг полно.
— Не верится мне, что бывает мир без магии. Точно нет? Откуда же вы тогда знаете про магию, если у вас её нет? — Она остановилась и посмотрела на него — по-настоящему, как смотрят, когда хотят понять, не соврал ли человек.
— Совсем, — подтвердил Виталий. — Ни огня из рук, ни магических щитов или молний. Ничего.
— И как вы живёте?
— Нормально живём. По-другому просто.
Она смотрела ещё секунду, потом снова пошла вперёд.
— Друид, — повторила тихо, будто пробуя слово на вес. — Пусть будет друид. Мне нравится.
Темнело медленно — летний вечер не торопился. Сквозь кроны пробивался низкий оранжевый свет, лес вокруг стал гуще, старше. Виталий шёл и думал, что надо бы спросить про своё: надолго ли он здесь, можно ли вернуться, что там с его телом в ванне, в Кирове. Но всякий раз выходило, что вопрос не к месту. Лина явно думала о чём-то своём и разговор вела ровно настолько, насколько считала нужным.
Может, она правда не знает. Будем надеяться, эта Марра знает больше.
— Слушай, — сказал он через какое-то время. — А что вообще значит — появился из другого мира? У вас такое часто?
— Нет. — Пауза. — Хроники говорят о фамильярах. Существа или люди, которых маги призывали из других мест. Но это старые записи. Никто из живых такого не видел. Марра, может, что-то знает — она читала больше меня и знает архимага лично. Он-то точно должен знать.
— Фамильяр, — повторил Виталий. — Это типа питомец?
— Нет. — Лина на этот раз всё-таки усмехнулась — он скорее услышал это, чем увидел. — Связанный. Тот, с кем маг делит силу. Не слуга и не инструмент. Что-то другое.
— То есть кто-то меня призвал.
— Да. И надеюсь, что именно она.
— Кто?
— Госпожа Торнео. Дочь маркграфа.