Обратный отсчёт 1

— Хочешь мира, готовься к войне. Чем сильнее мы будем на Востоке, тем больше вероятность, что японцы воздержатся от агрессии. Всеми силами укрепляй дальневосточный флот и крепости. Мы начали Транссиб не случайно, это стратегическая дорога. Правда, воровать на ее строительстве будут беспощадно. Здесь нужен независимый от Витте аудит, чтобы держать его под контролем. Он ключевой министр, но его стремление ввести в стране золотое обращение — крайне спорная идея.

Когда вскрылось преступное небрежение Воронцова-Дашкова своими обязанностями у меня грешным делом мелькнула мысль: а не Сергей ли Юльевич тут замешан? Его выкладки по поводу финансовой реформы у настоящего Александра вызвали сомнения, он потребовал провести дискуссию между серьезными экономистами. Не мог ли Витте, уже тесно связанный с мировым капиталом, решиться на крайние меры? Нет, вряд ли ему бы удалось воздействовать на столь влиятельного Иллариона Ивановича, богатейшего латифундиста и аристократа, не его уровень. Но червячок сомнения во мне все-таки поселился.

— О золотом обращении мы поговорим позже, вместе с министрами. Я уклонился от внешней политики, так что вернемся к нашим баранам. Как ты знаешь, Ники, я всегда осторожно относился к идеям панславизма. Да, я не мешал русским националистам заигрывать с нашими славянскими братьями. Но подчинять образ нашей внешней политики идее освобождения Балкан — это опасное заблуждение, хоть и популярное у отечественных либералов. Слепцы! Они не понимают, что рано или поздно мы столкнемся с австрийцами, за спиной которых будут стоять немцы. А это война! Мировая война! Кому она будет на руку? Сербам? Или французам, мечтающим о реванше? А может англичанам, желающим справиться с растущей конкуренцией Германии? Нам эта война не нужна. Ни при каких обстоятельствах. Даже если Вена решит сожрать Белград!

— А как же наш образ защитницы славян? — удивился Николай.

— С лица воды не пить, как говорится. Какие дивиденды получит наша держава, ввязавшись в бессмысленную войну из-за Балкан? Что конкретно приобретет? Объясни.

— Ты так уверенно говоришь о войне с Германией…

Николай наконец-то всерьез задумался и помрачнел.

Но через пару минут я понял, что думает он не о том, о чем следует. Мысли наследника снова вернулись к Алисе. Я внутренне чертыхнулся — конструктивного разговора дальше не получится. Пора сделать паузу.

Встал, чувствуя тяжесть в ногах. Одернул серо-голубую «австрийскую» куртку.

— На сегодня всё, продолжим завтра. Устал.

Николай поднял свои красивые глаза, из которых буквально рвались тоска и боль. Не выдержал. Спросил. Хотя, похоже, запретил себе спрашивать, но спросил:

— Отец! Зачем ты так со мной? — голос сына дрогнул.

Я ответил не сразу. Подбирал аргументы, способные достучаться до его искаженного обидой сознания.

— Ты пришел и попросил сделать так, как ты хотел, ссылаясь на традицию, на государственную нужду. Я отказал тебе из тех же соображений. Больной, обреченный на смерть в юном возрасте цесаревич — не то, что нужно Империи.

Николай дернулся, приблизился.

— А если бы я просил ради личного счастья? Ты бы тоже отказал?

Я ответил не задумываясь.

— Тоже! Ты не молодой офицер, который идет к командиру за разрешением на брак. Ты без трех минут император. И принадлежишь не себе, а России. О ней ты должен думать в первую очередь, а не от том, чего просит душа. И сострадать ты ей должен больше, чем себе. Понимаешь?

Он упрямо тряхнул головой, не соглашаясь.

— Странно объяснять тебе прописные истины, Ники. Ступай. Мы продолжим завтра. Нам многое еще нужно обсудить.

Сын ушел.

Я поймал себя на мысли, что остался разговором не удовлетворен. Вещал ему про имидж. И что дальше? Молодой царь, пока не наиграется во всесильного монарха, пока не обожжется о революцию, все равно будет поражать весь мир блеском своего двора.

Разумеется, простой народ жаждет от царя не этого. Он жаждет государевой защиты от злых бояр — так было всегда.

Но народное сердце — штука сложная, непредсказуемая. Вот за что, к примеру, англичане обожают своих непутевых монархов, готовы им все прощать? Традиция? Влияние прессы? Обаяние недостижимого идеала?

Кстати, об англичанах. Вернее об их японских наймитах. Как по мне, в истории с покушением на наследника престола настоящий Александр явно сплоховал. Принятие извинений от японской стороны, пусть даже их принес лично император Мэйдзи, срочно примчавшись на поезде, — это потеря лица. Еще бОльшая — когда Петербург проглотил приговор самураю, наказанного всего лишь каторгой.

Англичане действовали в таких случаях иначе. Камня на камне не оставили бы от какой-нибудь базы флота, да еще потребовали бы мощную компенсацию. И никто бы слова ни сказал.

Но Миротворец решил по-другому. И кто знает, не послужило ли его решение щелчком в головах у японских военных и политиков? Мол, русские все стерпят, а значит, они слабые, и с ними можно не считаться.

Восток — дело тонкое, там европейские дипломатические штучки не проходит. Завоевание Средней Азии, казалось бы, должно было многому научить. Одним словом, хреновые советчики в тот момент царю попались, и сделанного тогда уже не воротишь.

А сейчас, когда Япония бросила вызов огромному Китаю… Почему никто не видит, что на глазах зреет большая беда? Я посмотрел доклады МИД, они полны оптимизма и даже радости от открывающихся возможностей. Возможностей ощипать Китай! Будто и нет Японии…

Самураи же выигрывают войну, первые неудачи не в счет, желтолицые быстро учатся. Еще и Тайвань себе отхватят.

Вот где вера в наше могущество, созданное в правление Александра, уже начинает играть страшную и злую шутку с петербургскими политиками.

Надо постараться оставить побольше закладок — намеков и прямых указаний, чтобы предотвратить национальный позор.

Успею ли…