Страница 18 из 75
О том, что нужно срочно покупать лицензию у Хайрема Максима и разворачивать отечественное производство пулеметов. И следить за новейшими разработками в этой сфере, по возможности создать или перекупить за границей легкий пулемет, когда он появится и вооружить им кавалерию.
Подтолкнуть принятие в армии «трехдюймовки». Создать военно-полевую телефонную связь…
— Это немыслимо! — не выдержал Милютин. — Моего авторитета не хватит, чтобы свернуть такую гору. Новый устав, новые производства, отсталость нашей промышленности, патентное право, закупки за границей…
— Почетным председателем моего Фонда и главным вашим толкачом вижу великого князя Михаила Николаевича. Генерал-фельдцейхмейстер и председатель Государственного совета — кто посмеет с ним спорить? А чтобы скрепить ваш союз и влить свежую струю в общество старичков, — я по-доброму хохотнул, — включим в состав директоров фонда его сына Сандро, великого князя Александра Михайловича. Он не только мой свежеиспеченный зять, но и очень толковый морской офицер, несмотря на свою молодость.
Милютин растерянно отложил блокнот.
— Ваше Величество, я еще не дал своего согласия…
— Куда вы денетесь? — слова давались мне уже с трудом. — Дмитрий Алексеевич, вы уже мой с потрохами. Нельзя отказываться. Не за себя прошу, за Россию. Короче, встречайтесь с Сандро, срочно готовьте Устав нового Общества. Когда прибудет дядя Михаил, попрошу его к вам подключиться. Время не ждет! — я наклонился над столом. — Ну что, по рукам?
Мой собеседник сдался под моим напором:
— По рукам!
— Тогда не буду больше задерживаться.
— Я провожу.
Мы встали и двинулись к коляскам. Молчали. Не знаю, о чем думал Милютин, но я был доволен. Что выйдет из моей задумки, известно одному Богу, но что-то и выйдет. Все, что мог, сделал. Кто может лучше, милости просим к барьеру.
Черевин притащил корзину, набитую бутылками вина — подарок от графини. Она помечала этикетки именем знаменитого мужа, но даже такой ловкий маркетинговый ход особого успеха шато не принес. Об этом мне рассказал генерал, пока мы возвращались в Ливадию.
— Не много в России истинных ценителей хорошего вина. И стоило оно того — забиться в дыру и строить из себя императора Диоклетиана? Ну того, кто отшил римских сенаторов: «Если бы вы видели, какую я вырастил капусту, вы бы перестали меня уговаривать». Интересно, что он с той капустой делал? Заквашивал и на рынок отправлял? Не проходите мимо, налетай подешевело, лучшая закуска с императорского подворья!
— Дерзишь! Забыл, о ком говоришь?
Черевин обиженно насупился, не понимая, отчего я такой бука, коли разговор с Милютиным, судя по прощанию, сложился удачно. Ну как ему объяснить? Все просто. Меня раздражало, что не чувствовал выхлопа от генерала, а он уже прилично принял на грудь.
Что ждет меня завтра? Лишь бы силы нашлись, повторял я про себя. Пора поговорить с Ники и выложить карты на стол, ждать больше нельзя. Мне о многом нужно ему рассказать. Однако будет непросто преодолеть обиду за расстроенный брак и достучаться до этого «разбитого навек» сердца.