Страница 9 из 95
На краю стола стоял подсвечник с огарком. Чиновник зажёг свечу, подержал над пламенем палочку сургуча и, когда тот закапал, прошёлся им по клапану конверта густой красной нашлёпкой. В сургуч, пока не застыл, он вдавил казённую печать. Оттиснулся герб с крестом. Конверт сделался неприкосновенным.
Выходило ладно. Господин Дмитриев сам, своими руками, повезёт эту бумагу через всю империю, восемь тысяч вёрст, бережно, как велено, не смея тронуть печать. Повезёт за пазухой собственный приговор и сдаст его по назначению в целости и сохранности. Лучше и не придумать.
Ждать пришлось недолго. Дмитриев вошёл, держа под мышкой тюк с обмундированием, бечёвка врезалась ему в ладонь. Чиновник встретил его уже спокойно, лицо разгладилось, голос сделался казённо-любезным.
— А, господин Дмитриев. Со всем управились? И касса, и склад. Вот и прекрасно.
Он положил перед ним запечатанный конверт и придвинул двумя пальцами.
— Это ваше личное дело и сопроводительная бумага к нему. Повезёте сами. Сдадите в Харбине заведующему распределением, лично в руки, под расписку.
Палец его лёг на сургучную нашлёпку.
— Печать казённая. Вскрывать конверт в пути вы не имеете никакого права. За то спрос особый. Доставите как есть, в целости. Счастливого пути, господин Дмитриев.
* * *
Историческая справка: Бюрократический аппарат и правовые нормы Российской империи начала 20 века
Правовое государство и пределы власти высших особ
В восприятии эпохи начала 20 века часто преобладает стереотип о Российской империи как о государстве абсолютного волюнтаризма, где приказ высокопоставленного лица (вплоть до членов императорской фамилии) мог мгновенно отменить действие любых законов. В действительности государственная машина империи представляла собой предельно жесткую, формализованную бюрократическую систему. Мелкое и среднее чиновничество функционировало на основе многотомного «Свода законов Российской империи» и строгих ведомственных уставов, нарушение которых каралось независимо от титула просителя.
Ценз для назначения «зауряд-врачом»
Звание зауряд-врача не являлось произвольным или декоративным наименованием. Это был четко регламентированный статус Военного ведомства. Согласно «Своду военных постановлений», зауряд-врачами в период военных кампаний могли назначаться исключительно студенты медицинских факультетов Императорских университетов или Военно-медицинской академии, прослушавшие не менее четырех курсов. Назначение на эту должность лица без документального подтверждения соответствующего медицинского ценза могло квалифицировалось как должностное нарушение.
Государственный контроль и система «начетов»
Главной причиной бюрократического сопротивления при попытках продавить незаконное назначение был страх должностных лиц перед Государственным контролем — независимым ревизионным органом, обладавшим колоссальными полномочиями.
Статус зауряд-врача давал право на получение казенного жалованья, а также значительных командировочных и подъемных сумм при отправке на театр военных действий. Если в ходе плановой ревизии Госконтроль обнаруживал, что делопроизводитель оформил назначение в обход уставных требований, финансовая выплата признавалась незаконной. В таких случаях применялась жесткая практика «начета» — вся неправомерно выплаченная сумма (достигавшая сотен рублей) принудительно вычиталась из личного жалованья и будущей пенсии чиновника, поставившего подпись. Отказывая в незаконном назначении даже влиятельному покровителю, столоначальник в первую очередь защищал себя от финансового краха и даже от уголовного преследования.
Компромисс
Даже такие фигуры, как принц А. П. Ольденбургский (Верховный начальник санитарной и эвакуационной части, курировавший Красный Крест), чья властность и крутой нрав были хорошо известны в столице, де-юре не имели полномочий единолично отменять пункты Военного устава. Письмо или неформальное распоряжение от покровителя воспринималось бюрократией как недостаточное основание, подлежащее возврату с формулировкой «за неимением законных оснований».
Принудить чиновника к нарушению инструкций мог лишь крайний уровень непосредственного, физического или карьерного давления со стороны «высокого лица» (угроза немедленного увольнения с «волчьим билетом», отправка на фронт и т.д.), когда этот страх перевешивал страх перед возможной ревизией. Однако даже в случаях вынужденного подчинения бюрократический аппарат стремился придать нарушению какую-нибудь более-менее легальную форму.
* * *
Неисторическая справка (в виде картинки)