Страница 74 из 312
Шотландия в ее воспоминаниях была страной беспорядков, бесконечной езды по лесистым низменностям и скалистым нагорьям. Предыдущие месяцы она провела, отчаянно убегая от грабителей-англичан. Сначала ехала из замка Стирлинг на остров Инчмахоум на озере Ментейт, потом обратно в Стирлинг, затем в замок Думбартон на западном побережье.
Теперь она была в безопасности. Французские родственники несколько недель готовились к ее приезду, и больше всех – бабушка Марии, Антуанетта де Бурбон, герцогиня де Гиз. Никто лучше Антуанетты не понимал, чего стоило ее дочери отослать маленькую Марию. «Я сочувствую боли, которую ты, должно быть, испытывала во время ее путешествия, – писала Антуанетта Марии, – до того, как узнала о том, что она благополучно высадилась на берег. И тому, что ты, конечно, чувствовала, когда она уезжала»
[147]
[Stoddart, p. 13; Wood, ed., Vol. 7, p. 7, V.]
.
Антуанетта подписала письмо, запечатала и отправила в Шотландию. Там ждала Мария де Гиз, до сих пор не имевшая сведений, пережила ли ее дочь поездку, добралась ли она наконец до безопасной гавани.
Де Гизы были сплоченным кланом. Целеустремленные и абсолютно преданные друг другу, они со временем станут одним из самых влиятельных семейств Европы. Однако в первой половине XVI века во Франции их все еще считали новой семьей. Родоначальник семейства Клод де Гиз был вторым сыном герцога Лотарингского Рене. Разделяя язык и многие традиции со своим галльским соседом, Лотарингия формально являлась самостоятельным герцогством за пределами французского королевства. Это придавало де Гизам определенное своеобразие и статус. Когда они приезжали во Францию, им оказывали почести как иностранным принцам.
Герцог Рене наделил сыновей здоровым взглядом на их значимость, уважением к матери и сильным чувством династии. Хороший рассказчик, он любил превозносить грозную семейную родословную, простиравшуюся до знаменитого средневекового крестоносца Годфруа де Бульона, человека большого благочестия, которое в 1099 году (Рене нравилось повествовать об этом) принесло ему Иерусалимское королевство. По словам Рене, с тех пор Господь благословил Лотарингский дом. Как человек целеустремленный, Рене тщательно строил карьеры обоих своих сыновей, стремясь вписать наследие семьи в самые высшие слои европейской политики. Старшему сыну Антуану Рене завещал герцогство Лотарингия. Клоду, второму сыну, он отписал все свои земельные владения во Франции. Когда Клоду исполнилось девять лет, Рене отправил мальчика за границу, чтобы он осваивался во Франции и воспитывался в доме французского аристократа, рассчитывая, что карьера Клода направит судьбы семьи в это великое королевство. Клод хорошо усвоил уроки Рене и унаследовал его целеустремленность. Повзрослев, он принял личный девиз, восходящий к отцовскому: Toute pour une, là et non plus. «Все за одного, и никого иного»
[148]
[В XIX веке Александр Дюма использует вариант этого девиза в своем романе «Три мушкетера».]
. Семья прежде всего.
Как и надеялся его отец, Клод быстро сошелся с будущим королем Франциском I, который нашел достаточно поводов восторгаться принцем из Лотарингии. Было сложно не полюбить Клода. Он был одарен обаянием, атлетизмом, глубоким чувством рыцарской чести и прекрасной внешностью – высокий блондин с голубыми глазами. Впрочем, такая внешность заставляла завистливых соперников говорить, будто он больше похож на немца, чем на француза. Несмотря на иностранное происхождение, молодой человек заслужил доверие Франциска. В течение следующих 20 лет он сражался в Итальянских войнах и героически побеждал, проявлял немалую политическую проницательность на заседаниях Совета. Когда Франциск в 1524 году отправился отвоевывать Милан, он оставил Клода при дворе в помощь своей матери-регенту Луизе Савойской. Возвратившись во Францию после испанского плена, Франциск пожаловал Клода титулом герцога де Гиза в награду за верную службу. Это был исключительный шаг: до тех пор только принцы французской королевской крови – и никакой иной – получали титул герцога.
Когда они еще были подростками, Франциск помог устроить свадьбу Клода с Антуанеттой де Бурбон. Это тоже было шагом вверх для Клода и Лотарингского дома. Пусть она и принадлежала к младшей ветви семьи, Антуанетта, тем не менее, была одной из Бурбонов, принцев крови, ведущих род от средневековых Капетингов – основополагающей династии Франции. Формально Антуанетта превосходила Клода по статусу, и его это смущало: он беспокоился, что ее семья сочтет его статус недостаточно высоким. И все же он был так очарован рыжими волосами и захватывающими речами Антуанетты, что попросил о помощи друга Франциска. Франциск же с готовностью оказал эту услугу. В момент бракосочетания Клоду было 16 лет, а Антуанетте – 17. Антуанетта не просто стала супругой Клода, она полностью вошла в семью Гизов.
Пара поселилась в замке Жуанвилль, средневековой крепости, возвышающейся на скале в горах Шампани недалеко от Лотарингии. Жуанвилль был не единственным дворцом Гизов, однако Антуанетта любила его больше остальных. Ей нравились сказочные башенки, яблоневые сады и великолепные виды из дворца. На горизонте вздымались горы, а из больших окон можно было любоваться извилистыми потоками и перелесками в долине реки Марна. Под крепостными стенами, прижавшись к реке, в тени замка укрывался городок Жуанвилль.
Поскольку Клод часто и надолго задерживался при дворе, Антуанетта сама управляла Жуанвиллем – опытным глазом и ловкой рукой. Как в любом большом доме, повсюду постоянно были люди: гости, арендаторы земель и более сотни слуг. Топот маленьких ножек раздавался в крыле, где расположили детскую. За 20 лет Антуанетта родила 12 детей, выжили 10 из них. Мария де Гиз была старшей, она родилась в 1515 году. Самый младший, Рене, появился на свет в 1536. В Жуанвилле, как в любом загородном поместье, вся провизия была местной. Семья наслаждалась свежим мясом и рыбой, фруктами и овощами из окружающих садов, яйцами, прекрасным деревенским хлебом и вином даже в «постные» дни пятницы и субботы
[149]
[Pimodan, pp. 33, 105. Пимодан цитирует счет кухни Жуанвилля в: BnF ms français 8181.]
.