Страница 49 из 312
Антуан де Бурбон, король Наварры, мог вырвать власть у Гизов. Потомок святого короля Людовика IX, первый принц крови и глава Дома Бурбонов, Антуан становился очевидным претендентом на роль наставника нового короля. Однако, когда король Генрих умирал в Париже, Антуан де Бурбон пребывал в своих землях в Беарне у южной границы королевства. Когда через несколько недель он появился при дворе, де Гизы успокоили его болезненное самолюбие, осыпав знаками глубокого уважения, включая почетное место на коронации Франциска в сентябре. Антуан решил, что правление Гизов вполне его устроит.
Если Гизы совершили переворот, то он был мягким. Несомненно, вся власть находилась в их руках. Однако при дворе они производили умные и дельные перемены, которые было сложно оспорить; во многих отношениях они поддерживали плавный переход короны от отца к сыну. Кардинал показал себя прирожденным политиком, хорошо умеющим успокаивать человеческое самолюбие. В сентябре, незадолго до коронации, кардинал пришел к выводу, что королевство обрело равновесие. Каждый знал свое место. «Дела не могли бы идти более спокойно и мирно, чем они идут сейчас, – писал он, – все демонстрируют почтительность, покорность и преданность новому королю»
[261]
[Cuisiat, ed., p. 359.]
.
Неминуемой оставалась только еще одна отставка.
Марию Стюарт, новую королеву-консорта, отправили вернуть драгоценности, которые Генрих подарил Диане де Пуатье. В этом требовании не было ничего необычного: когда умирал король, от всех, кто получал королевские драгоценности, требовалось возвратить их короне, чтобы новый король мог распорядиться ими на свое усмотрение. Тем не менее, появление Марии в апартаментах Дианы сигнализировало о завершении правления фаворитки. Екатерина написала Диане, что «больше не хочет ее видеть» и что с этого момента Диане следует удовлетвориться «подарками, сделанными ей прежним королем». Гизы позволили Диане спокойно удалиться от двора в знак признательности за альянсы, которые они совместно построили. Екатерине, при всем ее гневе, также удавалось контролировать свои поступки, если не чувства. Прежде чем покинуть столицу, фаворитка уступила Екатерине прекрасный замок Шенонсо, но взамен Екатерина пожаловала Диане замок Шомон.
Диана оставалась в Париже до 13 августа, дня окончания обычного 40-дневного бдения над телом короля. В тот день траурная процессия прошла по столице, доставив тело Генриха в собор Сен-Дени – место упокоения французских королей. По улицам пронесли изображение короля, лицо возлюбленного Дианы безукоризненно вылепил тот самый художник королей Франсуа Клуэ. Ни черный, ни белый не украшали изображение; вместо того траурную колесницу драпировали ленты пурпурного цвета, цвета королевского достоинства. Тем не менее, на колеснице ясно виднелась буква «H» по-прежнему вместе с «D». После похорон Диана уехала в замок Ане. Она умерла там же в 1566 году
[262]
[Был ли обмен Шенонсо на Шомон справедливой сделкой или нет, остается спорным вопросом. Рабле говорит, что да; Клулас и Марижоль отмечают, что Шомон стоил значительно дешевле, чем Шенонсо. Тем не менее, вопреки широко распространенным преданиям, практически нет свидетельств, что Екатерина выгнала Диану из Парижа. Cloulas, Diane, рр.304–306.]
.
«Дом Гизов правит и делает все, что касается французского короля», – писал Трокмортон королеве Елизавете через три дня после смерти короля Генриха
[263]
[Forbes, ed., Vol. I, p. 157.]
. Герцог де Гиз расположился в апартаментах Монморанси в Лувре и принял на себя командование армиями. Кардинал Лотарингский завладел покоями Дианы де Пуатье рядом с комнатами короля. Он занялся делами, связанными с дипломатией, финансами и религией. Екатерина тоже переехала в Лувр.
Зачем она это сделала? Обычай требовал, чтобы она отрезала себя от мира на 40 дней траура после смерти супруга. Однако Екатерина откладывала уединение. Некоторые историки полагают, что она стремилась разделить с Гизами власть. Однако столь же вероятно, что де Гизы рассматривали Екатерину как стабилизирующую силу; ее присутствие в Лувре говорило королевству о преемственности власти от короля Генриха к королю Франциску, его сыну.
Еще не оправившись от смерти Генриха, Екатерина, возможно, пряталась под покровом утешительной силы Гизов. Хотя ей не оставалось ничего, как только доверять им, у нее не было причин поступать иначе. За исключением одного момента еще в 1542 году – когда старый герцог Клод де Гиз предлагал заменить Екатерину его собственной дочерью – де Гизы проявляли к ней почти безукоризненное почтение
[264]
[Хотя Монморанси когда-то был для Екатерины «compère» – другом или приятелем, – есть свидетельства разлада между Екатериной и коннетаблем. Одни истории намекают, что он высмеивал ее как «дочь купца»; другие рассказывают, что конфликт возник из-за того, что Монморанси выступал за мир с Испанией, тогда как Екатерина, как и де Гизы, хотела отстаивать французские интересы в Италии. Впоследствии отношения между ними определить сложно, поскольку источники полагаются на сочинения Regnier de la Planche, человека протестантских убеждений и сторонника Монморанси и его клана. La Planche писал об этом годы спустя, и как любой пропагандист, приукрашивал правду в соответствии с собственными задачами.]
. У Екатерины установились близкие отношения с женщинами семьи Гизов. Что еще важнее, де Гизы стали ей родственниками через браки: ее сын Франциск женился на Марии, королеве Шотландии, ее дочь Клод вышла замуж за герцога Лотарингского, двоюродного брата Гизов. Она видела подтверждения полной преданности де Гизов родне. К тому же Екатерина беспокоилась за своих детей, четверо из которых еще находились на попечении нянек и воспитателей. Карлу, герцогу Орлеанскому, едва исполнилось девять лет; Александру-Эдуарду – будущему Генриху III – не было восьми; Марго, третьей и младшей дочери Екатерины было шесть, а самому младшему, Эркюлю, только четыре.
Кто защитит детей теперь, когда их отец умер? Кто обеспечит их наследство и права на трон, если что-то случится с королем Франциском? Кто удержит Бурбонов и даже Монморанси от использования младших детей, чтобы добиться собственной власти? По своему опыту Екатерина хорошо знала, что королевские дети уязвимы для использования в чужих интересах, даже похищения. Разве Генрих II не жил в этом страхе? Разве с Марией Стюарт было по-другому? Укрывшись с детьми в Лувре, Екатерина сможет защитить их и сможет следить за намерениями де Гизов.