Страница 275 из 312
Публичная брань не могла смутить его. Всю осень Дарнли продолжать держать в заложниках репутацию королевы. Эксцентричный и импульсивный, он пристрастился нырять абсолютно нагим и долго плавать в ближайших озерах – волнующая активность для времени, когда немногие умели плавать, а королевский Совет считал это занятие чрезмерно опасным. Дарнли хвастался обширными планами. Он вторгнется в Англию! Отплывет в направлении Корнуолла и захватит острова Силли! Осадит крепость Скарборо! Супруг королевы стал мстительным и коварным. В конце сентября, жалуясь, что она не уделяет ему внимания, что у него нет никакой власти, что все лорды бросили его, Дарнли пригрозил оставить королеву Шотландии, чтобы «посмотреть другие земли». В сущности, он объявлял о раздельной жизни. Его заявление потрясло Марию; помимо гнева на его неблагодарность она испугалась неминуемого скандала. Отъезд супруга королевы, конечно, вызовет неприятные толки в Шотландии и Европе, оскорбляющие шотландское королевство, брак королевы и лично Марию.
Дарнли собрал дорожные сундуки и подготовил корабль. «Adieu, Мадам, – сказал Дарнли, – вы долго не увидите моего лица». Только вмешательство французского посла, напомнившего Дарнли, что отъезд поставит под сомнение его собственную честь, убедило молодого человека остаться
[701]
[Teulet, ed., Papiers d’Etat, Vol. 2, pp. 139–146.]
.
Той осенью Мария обнаружила, что ее супруг написал королю Филиппу Испанскому и королю Карлу Французскому, обвиняя Марию в пренебрежении католической верой. Теперь короны Европы имели эти письма в своем распоряжении. Филибер дю Крок, недавно назначенный французский посол, несколько раз слышал, как Мария говорила: «Я бы хотела умереть»
[702]
[Hay Fleming, p. 142.]
[703]
[До этого Франция не имела постоянного посла в Шотландии. В интересах поддержания возобновленного Старого союза, особенно учитывая последние проблемы Шотландии, Екатерина решила создать постоянное посольство, а с ним и прямую связь с шотландским королевством. Дю Крок станет важным свидетелем свержения Марии Стюарт.]
Ее желание почти исполнилось. Здоровье Марии стало ухудшаться, как всегда происходило при сильном стрессе, снова появилась давно знакомая боль в правом боку. В октябре, отправившись в Джедборо, чтобы присутствовать на открытии суда, она сильно заболела, по всей видимости, у нее открылась язва. «Острая боль в боку сопровождалась частой кровавой рвотой, – писал один очевидец. – Несколько раз она теряла сознание, так что не могла говорить по три-четыре часа»
[704]
[Edmund Hay in Nau, ed. Stevenson, cxliii.]
. Она бредила, ее конечности немели, зрение слабело. Мария выздоровела к концу ноября благодаря помощи ее французского врача, прописавшего очищающие средства. Однако в течение нескольких дней, когда она балансировала между жизнью и смертью, все думали, что она умрет, – и не в последнюю очередь сама Мария Стюарт.
В момент просветления сознания Мария пригласила присутствовавших тогда лордов и дю Крока, вверила Якова королю Карлу и королеве-матери и пообещала поддерживать Старый альянс. Об Испании шотландская королева не упомянула.
Угроза смерти наполняла ее сожалениями. Она сокрушалась по поводу непредненамеренных отступлений от Римской церкви, желала, чтобы Якова растили в старой вере. Ее мысли снова возвращались к Франции. «Торжественно заявляю королю [Карлу IX] моему доброму брату, Мадам королеве [Екатерине Медичи] моей доброй матери, Мадам моей бабушке, монсеньору кардиналу Лотарингскому и всем лордам моим дядьям, что умираю в католической вере, которой меня учили, и как я жила во Франции, так и продолжаю жить с момента моего возвращения в шотландское королевство». Она попросила шотландских лордов уважать ее желание. Не единожды она настаивала на том, чтобы они изменили веру. Она умоляла их распространить уважение на шотландских католиков и принца Якова
[705]
[Nau, ed. Stevenson, Cxxxvi—cxlii.]
.
На каждом решающем шагу своей новой жизни в Шотландии – свадьбе, рождении ребенка и теперь перед угрозой смерти – Мария старалась восстановить католичество. «Дай Бог, чтобы она смогла отнестись серьезно к этому отеческому внушению, – писал шотландский католик корреспонденту в Риме, узнав о выздоровлении Марии. – Да наставит [Он] ее с большим усердием делать работу, к которой ранее она только приступила, на что все люди надеются и чего искренне желают»
[706]
[Hay in Nau, ed. Stevenson, cxlv.]
. Возможно, намерения Марии всегда были верными. Однако в следующие месяцы обстоятельства снова не позволили ей исполнить последнее обещание и действовать из набожности.
При этом даже угроза смерти не смогла избавить ее от отвращения к Дарнли. Когда он пришел навестить больную Марию в Джедборо, она не приняла его. Выздоровев, она вернулась в Эдинбург и решительно разделила их жизни; они по-прежнему были женаты, но только формально. Чем больше Мария пренебрегала им, тем сильнее Дарнли проникался жалостью к себе. Дипломатические круги снова загудели историями об их ссорах. Она не хочет ни спать с ним, писал один посол, ни проводить с ним время, «ни любить таких, как он». Она не сомневалась, что «король никогда не успокоится, как должно». Она считала его самонадеянным, докучливым, а главное – опасно глупым. Как легко лорды использовали его в своих интересах при убийстве Риччо! Паранойя Марии напоминала о себе каждый раз, когда она замечала Дарнли в компании того или иного дворянина. Какие заговоры он замышляет теперь?
[707]
[Mumby, The Fall, p. 144.]
Больше всего Мария беспокоилась, что Дарнли может навредить принцу Якову. Он должным образом отправил иностранным дворам радостные сообщения о рождении принца, и тем не менее, Мария сомневалась в том, какие чувства таит ее супруг в сердце. Если их сыну уготовано наследовать короны и Шотландии, и Англии, как заявляла Мария Стюарт, то он отодвинет Дарнли в линии наследования английского престола и поставит под сомнение его шансы на власть в Шотландии. Мария дала Шотландии будущего короля. Разве есть теперь необходимость наделять Дарнли ускользающей Супружеской короной? В предстоящие месяцы до Марии дойдут тревожные слухи, что ее супруг планирует похитить и короновать Якова, чтобы стать регентом, и она скажет архиепископу Глазго, что уверена, будто Дарнли шпионит за ней
[708]
[Labanoff, Vol. 1, p. 398.]
[709]
[По меньшей мере, один историк предполагает, что Дарнли организовал убийство Риччо на глазах Марии специально, чтобы спровоцировать выкидыш.]
.