Страница 27 из 312
После рождения детей появлялась забота сохранить их живыми, защитить от болезней, которые вселяли страх в сердце каждого родителя XVI века. Детство было опасным возрастом. Насморк мог свидетельствовать о начале чего-то коварного; боль в ухе могла предвещать сильную лихорадку. Королевские дети были не меньшим сокровищем, чем драгоценности в короне. Однако они оставались детьми, которых любили их вполне живые родители. Екатерина и Генрих делали все, что было в их силах, чтобы сохранить своих детей.
Вскоре молодые родители пришли к решению: детям Франции нужен собственный маленький двор – petite cour – подальше от тысяч людей королевского двора, grande cour, где тысячи людей ходят туда-сюда и распространяют все возможные инфекции. Замок Сен-Жермен-ан-Ле был признан наилучшим по расположению. Находясь в целом дне пути от Парижа, в 12 милях на северо-запад, он был не слишком близко и не слишком далеко от столицы. Места там было достаточно. Детские комнаты отделали, стены покрыли тканью из Нидерландов для тепла и чистоты. Набрали более трех сотен слуг, чтобы удовлетворить все потребности детей. Крошечная принцесса Елизавета имела даже собственного носильщика, человека по имени Андрэ Фуяр
[127]
[Edouard, pp. 22–23.]
.
Екатерина оказалась дотошной в инструкциях и разборчивой в предпочтениях. Когда родилась Клод, через год после Елизаветы, она приказала одевать девочек в одинаковую одежду, давать им одинаковые игрушки и возить в одной коляске, как двойняшек. Ее заботливости соответствовало лишь внимание короля Генриха. Предельно заботливый отец, Генрих часами обдумывал планы, разрабатывал наилучшие маршруты, по которым следовало перевозить детей при первых признаках чумы. Всегда тревожный король постоянно писал в Сен-Жермен, запрашивая самые свежие новости. Младенца Елизавету рано отняли от груди? Он рад, что она все равно хорошо растет. Маленькая Клод упала и поранилась? Слава Богу, «ранка была незначительной и быстро зажила». «Это лучшие новости, какие вы могли сообщить», – написал он, узнав, что все дети здоровы и счастливы. Тем не менее, он скучал по ним. Причины до нас не дошли, но Генрих особенно сильно полюбил Клод. После ее рождения король отказался отправлять девочку в Сен-Жермен и держал ее рядом на месяц дольше, чем обычно
[128]
[Guiffrey, ed., pp. 85–86, n. 2; pp. 19–20, n.2.]
.
Поскольку дети переехали в petite cour, Екатерина видела их лишь время от времени, однако ее держали в курсе дел регулярные доклады месье и мадам д’Юмьер, гувернера и гувернантки детей. Дальние родственники Дианы де Пуатье, д’Юмьеры были выбраны именно фавориткой – поскольку Диана вмешивалась в воспитание королевских детей, как и во все остальное. Тем не менее, в этом случае Диана не ошиблась: у д’Юмьеров было 18 собственных детей. Конечно, этот факт играл большую роль. «Я доверяю вашему мнению, – однажды написала Диана мадам д’Юмьер, когда заболел один из королевских отпрысков, – больше, чем докторам, особенно учитывая, что у вас много своих детей»
[129]
[Guiffrey, ed., 83.]
.
Упорное присутствие Дианы в детской, вероятно, раздражало Екатерину. На каждый отчет, который д’Юмьеры посылали Екатерине и Генриху, они обычно посылали еще один Диане. В качестве платы за информацию фаворитка оказывала д’Юмьерам небольшие услуги при дворе и заранее предупреждала их, если родители слишком огорчались. Но иной раз Екатерина действительно расстраивалась. Она обнаружила, что время от времени д’Юмьеры не хотят ее слышать. «Я не сомневаюсь в правдивости ваших слов о добродетелях кормилицы, но ее следует заменить», – настаивала Екатерина, когда Карл стал беспокойным. Однако д’Юмьеры не спешили выполнить ее требование, считая, как многие люди XVI века, что у порядочных женщин наилучшее молоко. «Несмотря на всю ее осторожность и здравый смысл, молоко у нее плохое, – возражала практичная Екатерина. – Мы знаем это по опыту». «Меня возмущает, что вы не делаете, что я вам говорю», – вскипела она, узнав, что няня остается на месте. Через несколько недель младенец Карл получил новую кормилицу. Диана де Пуатье признала: Екатерина была права. «Я счастлива, что [Карлу] лучше, – написала Диана мадам д’Юмьер с явным осуждением. – Похоже, следующую кормилицу следует заменять быстрее, если у нее будет плохое молоко»
[130]
[7 Broomhall, p. 195.]
.
Екатерину раздражало неотступное присутствие Дианы в жизни Генриха. Годы спустя секретарь Екатерины расскажет своему корреспонденту, как великую тайну, историю о ее ревности – однажды Екатерина так разозлилась на Диану, что даже захотела плеснуть кислоту в лицо фаворитки, уничтожить ее красоту, а с ней и влияние на Генриха
[131]
[Об истории с кислотой, замаскированной под «дистиллированную воду» или духи, см.: Defrance, p. 34.]
. Это оказалось пустой угрозой, и Екатерина вскоре остыла. Однако вездесущая Диана все еще бесила Екатерину.
На людях Екатерине удавалось скрывать свои чувства. Иностранцев нередко приводили в недоумение дружеские с виду отношения между королевой и фавориткой. Они отмечали, что «королева … постоянно работает с ней, а [Диана] в свою очередь защищает ее интересы перед королем»
[132]
[Guiffrey, ed., lxiii.]
. К тому же, не исключено, что Екатерина как молодая мать испытывала к Диане сложные чувства. Диана, похоже, заразилась от Генриха любовью к его детям – по крайней мере насколько-то. Она активно помогала организовывать уход за ними, посылала кормилиц, лекарства и ворох советов. Она ухаживала за Екатериной во время родов и болезней. Благодарный король вознаграждал свою фаворитку поместьями и титулами. В 1548 году король сделал ее герцогиней де Валентинуа «за все добрые и замечательные услуги», оказанные его «любимой подругой королеве»
[133]
[Cloulas, Diane, p. 110.]
.
Эти странные отношения определялись обстоятельствами. Екатерина в итоге станет чрезмерно заботливой матерью, возможно, именно потому, что некогда была вынуждена делить эту роль с фавориткой Генриха. В то же время, когда дети были маленькими, когда она постоянно ходила беременной или восстанавливалась после родов, Екатерина, скорее всего, ценила участие Дианы. Существовало множество причин для тревог: дети часто болели; одни становились беспокойными, с другими то и дело происходили несчастные случаи. Сама опытная мать, Диана давала хорошие советы. К тому же, она имела власть. Одно слово Дианы, и дело было сделано.