Страница 254 из 312
Больше всего Мария хотела, чтобы кто-нибудь другой сказал ей, что делать. В январе 1564 года, пока переговоры о браке с доном Карлосом бесконечно затягивались, Мария отправила своего секретаря Роле в Жуанвилль с шифрованными письмами кардиналу и бабушке. «Я поручила Роле описать вам детали всех моих дел, – написала она Антуанетте. – Пожалуйста, выслушайте его и дайте знать, что вы хотите, чтобы я сделала. Я всегда буду следовать вашим пожеланиям, больше всего остального на свете, потому что кроме вас у меня нет никого, кому я могу служить и повиноваться, моя дорогая матушка. Вы заняли место всех моих родственников, отца и матери, и я умоляю вас не оставлять меня без вашей заботы»
[596]
[Labanoff, ed., Vol. 7, pp. 291–292.]
.
Наиболее вероятно, что Антуанетта разделяла мнение кардинала: Марии следует выйти за габсбургского эрцгерцога Карла. Однако несмотря на всю дочернюю привязанность, Мария не могла себя заставить сделать это.
Отчаяние, которое она испытывала осенью 1564 года, за год перешло в непоколебимую решимость снова выйти замуж. Именно тогда, зимой 1565 года, в поле ее зрения появился Генрих Стюарт, лорд Дарнли, ее кузен. Восемнадцатилетний Дарнли был, бесспорно, хорош собой: русые волосы, голубые глаза, бело-розовая кожа. Это был атлетически сложенный, статный молодой человек с такими длинными ногами, что он был выше самой Марии – редкий случай, поскольку Мария была ростом почти шесть футов. Дарнли, правда, не был королем, как она желала, но Мария убедила себя в том, что он может им стать. В конце концов, в его жилах текла кровь английских и шотландских королей!
Как и сама Мария, лорд Дарнли приходился внуком Маргарите Тюдор, старшей сестре Генриха VIII Английского. Хотя он принадлежал к шотландским Тюдорам, которых Генрих VIII исключил из наследников английского престола, Дарнли родился в Англии, как и его мать, что укрепляло его претензии на английский трон. И кроме того, Дарнли был католиком. Его мать Маргарита Дуглас, графиня Леннокс, прославилась религиозным фанатизмом. Видя в Дарнли возвращение католичества в Англию, обесчещенную королевой-еретичкой, английские католики поддерживали его права на трон почти так же, как они права Марии Стюарт
[597]
[О дискуссии по поводу возраста Дарнли см. в: Weir, p. 131.]
.
Итак, Мария представляла себе Дарнли как будущего короля, который проложит ей путь к трону Англии. Иностранные послы в основном считали, что королева влюбилась весной 1565 года. Возможно, и так. Ей нравились его черты и высокий рост, его европейские манеры и прекрасный французский, отточенный учителями и общением с французскими кузенами в Обиньи еще в 1562 году. Он мастерски играл в карты и был заядлым игроком; любил музыку, говорил на латыни, гордился красивым почерком, хорошо танцевал. Наверное, он напоминал ей французских аристократов, среди которых она росла. Дарнли мог быть милым, когда хотел – а во время ухаживаний за шотландской королевой Дарнли хотел быть чрезвычайно милым. Вскоре он заведет приятную привычку называть ее «Ma Marie»
[598]
[См., например, Nau in Stevenson, ed., p. 220. Дарнли уехал во Францию в конце 1561 года, поскольку его родители, граф и леди Леннокс, тайно направили в Шотландию приветствие королеве Марии по поводу ее возвращения. Уже имея подозрения по поводу амбиций Ленноксов, Елизавета Тюдор арестовала семью, но Дарнли удалось бежать во Францию, где он нашел убежище у своих французских кузенов. Он оставался во Франции до 1563 года. Bingham, p. 76.]
. В апреле иностранные депеши начали сообщать о влюбленной шотландской королеве. Однако не только любовь возбуждала Марию Стюарт. Весной и осенью она кипела от обиды, которую лелеяла годами
[599]
[Du
.
В марте 1565 года из Англии пришло известие, что Елизавета Тюдор отложит рассмотрение законности права Марии на английский трон до того момента, как «она сама вступит в брак или объявит о намерении никогда не выходить замуж. То или другое решение она намеревается принять в ближайшее время». Ждать, пока королева Елизавета решит вопрос о своем замужестве! Это казалось настоящим издевательством. Королеву Шотландии трясло от унижения
[600]
[Hay Fleming, pp. 334–335, n. 83; Keith, Vol. 2, p. 266.]
. Еще более обидные новости пришли в апреле. Мария узнала о новом брачном предложении, но не ей: Екатерина Медичи предложила своего сына, короля Карла IX, в супруги Елизавете Тюдор – и, несмотря на протесты предыдущего месяца, теперь английская королева, похоже, обдумывала это предложение
[601]
[CSP Spain, Vol. 1, 7 April 1565, #293.]
.
Одно дело – быть отвергнутой королем Филиппом или королевой Елизаветой. Мария никогда не встречалась с английской королевой, чувство Марии к ней было абстрактным. Единственным вещественным знаком живой женщины для нее являлась подпись Елизаветы на листе бумаги. Тогда как Екатерина была членом семьи Марии, свекровью, которая учила маленькую Марию вышивать, которая ухаживала за Марией, когда та болела, матерью ее любимых друзей и «сестер», близкой подругой дорогой и любимой тетки Марии – Анны д’Эсте. Когда-то Мария восторгалась Екатериной, даже любила ее. Тем не менее, теперь Екатерина – простолюдинка Медичи – предлагала своего сына, короля, узурпировавшей трон королеве-еретичке, которая поддерживала протестантских подданных Марии и отказывалась признать Марию наследницей английского трона, принадлежавшего ей по праву.
Самой Марии Екатерина предложила только руку герцога Орлеанского, ее второго сына. Королева-мать раскрыла свою неофициальную иерархию.
Мария призналась леди Леннокс, матери лорда Дарнли, что «королева-мать Франции сильно настроена против нее»
[602]
[CSP Simancas, Vol. 1, #295.]
. Той весной Мария переживала бурю эмоций: ее страсть разжигала гнев, а гнев разжигал страсть. Нет сомнений, что Мария влюбилась в привлекательного Дарнли, но сильнее любви ее заставляла действовать злость на Екатерину Медичи и Елизавету Тюдор.