Страница 177 из 312
3. Проверка
Франция и Испания, 1561
Той весной в переписке Екатерины и епископа Лиможского, ее посла в Испании, появилась таинственная фигура. Они называли кого-то le gentilhomme – господин. «Мадам, я получил распоряжения Вашего Величества, – писал Лимож, – и… поскольку это дело настолько большой важности и значительных последствий для короля и будущего всего нашего королевства … я со всем тщанием убеждаю своих друзей и других людей, здесь и там, повиноваться нашему королю и пролить свет, Мадам, на дело
господина
, который так огорчает вас»
[482]
[Paris, ed., Négociations, p. 825.]
. Господин, о котором идет речь, был высок, вдов и обладал глазами цвета янтаря –
он
был никем иным как Марией Стюарт.
Из бесед с кардиналом Екатерине стало ясно, что никто не собирался ставить ее в известность о брачных планах Марии. Елизавета Валуа со своей стороны собирала, как могла, информацию из тайных взглядов и неосторожных замечаний, но не выяснила ничего существенного. Расстроить этот брак означало подорвать положение людей, которые по крайней мере внешне, были союзниками Екатерины: герцог де Гиз и кардинал Лотарингский сидели за столом Королевского совета, Филипп II был ей зятем. Екатерине приходилось действовать в глубокой тайне, осторожно координируя действия с епископом Лиможским. Посылать письма было рискованно: путешествуя между королевствами, уязвимые ненадежные письма проходили через руки многих людей и легко могли попасть на глаза шпионам. Вариантом решения проблемы был шифр. Секретари Екатерины писали зашифрованные письма, а ключи для расшифровки отправлялись к епископу Лиможскому отдельными депешами
[483]
[Одним из самых доверенных секретарей Екатерины был Клод де л’Обеспин, старший брат епископа Лиможского.]
. Однако Екатерина опасалась, что даже шифр недостаточно надежен. Отсюда и
господин.
Так называемый господин оказался скрытным, и Екатерина тоже удвоила неискренность. Загнав в угол дона Хуана Манрике де Лара, испанского вельможу, присланного официально скорбеть с французским двором после смерти Франциска II, Екатерина изливала свои чувства по поводу планов однажды устроить блестящее бракосочетание юного короля Карла, провоцируя его и подталкивая (как она призналась в зашифрованном письме Лиможу). Увы, Екатерина ничего не узнала от хитрого дона Хуана по поводу «другой свадьбы». Однако она не потеряла решимости. «Я делаю и продолжу делать все, что в моей власти, чтобы остановить это», – клялась она
[484]
[Lettres, Vol. 10, pp. 26–28. Лимож сохранил ключи, что позволило издателям Екатерины Медичи XIX века расшифровать ее письмо.]
.
Она столкнулась с грозным противником. Де Гизы явно сговорились с испанским послом Шантоннэ, которого Екатерина не выносила. Кого еще они подкупили? Собственные ресурсы Екатерины в Испании были скудны, всего несколько избранных агентов, которые могли сообщить, что знали. «
Они
говорят, что эта партия будет прекрасной для
них,
– писала мадам де Клермон, используя завуалированное определение дона Карлоса, – с помощью Шотландии
они
получат в свое правление Фландрию. А поскольку
она
, как заявляется, имеет права на английское королевство, то скоро
они
будут владеть Испанией, Фландрией и Шотландией». Однако мадам де Клермон была полезна только для сбора испанских слухов и не могла влиять на политику Испании. Лишь у епископа Лиможского и Елизаветы были какие-то шансы поколебать позицию Филиппа
[485]
[Paris, ed., Négociations, p. 804. Выделение мое.]
. Тем не менее, до сих пор Елизавете не удавалось убедить Филиппа ни в чем.
В письмах к Елизавете королева-мать не пользовалась ни шифром, ни намеками на
господина
. Расшифровка, разумеется, была довольно сложным делом, и Екатерина по-прежнему объясняла идеи простым языком, доступным 15-летней дочери, оставляя нюансы искушенному послу. К тому же, писать Елизавете шифром было небезопасно. Епископ Лиможский жил в собственном доме, тогда как Елизавета – в самом логове льва. Вокруг нее крутились испанские фрейлины, Филипп и дон Карлос регулярно посещали ее. Как будет выглядеть в глазах испанцев зашифрованное письмо, найденное в апартаментах молодой Католической королевы? (Чужие глаза всегда беспокоили королей и королев. По крайней мере, однажды Карл V советовал Филиппу держать документы «в надежном месте, чтобы ни жена, ни какой-либо другой живой человек не могли увидеть» их)
[486]
[Ball and Parker, p. 154.]
.
Было надежнее использовать уловки и косвенные намеки. В письмах Екатерины Елизавете – и в ответах Елизаветы – можно отыскать лишь поверхностные указания на Марию, никогда прямо не называя королеву Шотландии. Вместо того, они вплетают намеки в безобидные темы наподобие подарка Елизаветы Екатерине: «четыре дюжины перчаток, из них несколько надушенных белых, несколько надушенных черных и несколько без отдушки, но хорошо промытых». Екатерина поручит епископу Лиможскому проговорить Елизавете детали во время личных бесед
[487]
[Amezúa y Mayo, Vol. 3:1, p. 29.]
.
«Вы знаете, о чем я писала вам… относительно готовящейся свадьбы, – говорится в одном из посланий Екатерины Лиможу в конце декабря. – С тех пор я выяснила, что дело движется. Последите за продвижением, чтобы узнать, что происходит».
Екатерина имела обыкновение прямо указывать, что ее корреспонденту следует сказать. Теперь она предписала Лиможу расписать королю Филиппу самую радужную картину положения дел во Франции. Народ так обожает Екатерину, утверждала она, что французские подданные «считают большой удачей, что Господь, хоть и пожелал забрать их правителя, оставил здесь меня, чтобы направлять следующего [короля Карла], который при своем великолепном рождении имеет столь прекрасный характер, что люди надеются получить от него облегчение и много добра».
Тем временем посланник должен предпринимать все, что в его силах, чтобы отвратить Филиппа от брака инфанта с Марией Стюарт. «Вы знаете, как это важно, – заклинала она. – Сразу сообщайте мне обо всем, что узнаете по этому поводу. Используйте гонца, которому я прикажу возвращаться только с ответом на это письмо, без всяких других депеш». И главное: «Хорошо проинформируйте мою дочь о роли, которую она должна играть»
[488]
[Письмо Екатерины епископу Лиможскому см. в: Lettres, Vol. 1, p. 571.]
.