Страница 17 из 312
После брачной ночи Генрих практически игнорировал Екатерину. В свои 14 он был самым обычным мальчиком, намного больше интересуясь спортивными играми и своими друзьями, чем чужой девочкой, к тому же говорившей на неестественном французском. Кроме того, его могли отпугнуть подлые слухи, преследовавшие Екатерину с самого начала. Сплетники пели, что Екатерина – «дочь итальянского лавочника», которая едва ли достойна французского принца. Слухи усилились, когда через девять месяцев после бракосочетания римский папа Климент скоропостижно скончался. И для Франциска, и для Екатерины это событие было несчастьем.
Со смертью Климента Франциск потерял тайную папскую поддержку своих итальянских притязаний. Более того, новый папа Павел III отказался посылать последнюю часть приданого Екатерины. «Девушка пришла ко мне голой», – рычал король Франциск
[61]
[Cloulas, Catherine de Médicis, p. 57; Knecht, Catherine de’ Medici, p. 28.]
. Возможно, Генрих считал, что убогий брак с Екатериной отражает его незначительный статус в глазах Франциска. В момент кончины Климента Франциск вел переговоры о невесте королевской крови для младшего, любимого сына Карла. Он никогда не стремился к столь высокой цели для Генриха – или, по крайней мере, принцу так казалось
[62]
[Cloulas, Catherine de Médicis, p. 57; Knecht, Catherine de’ Medici, p. 28. Эта договоренность (брак французского принца Карла с испанской принцессой Марией или, как альтернатива, с племянницей Карла V) составляла часть другого мирного договора – между королем Франциском и Карлом V Испанским, известного как Мир в Крепи. Однако сын Франциска Карл внезапно умер в 1545 году, до того как условия договора могли быть выполнены.]
.
Между тем, задолго до прибытия Екатерины во Францию, некто другой привлек внимание принца. Никто не знает, как впервые встретились Диана де Пуатье и принц Генрих, но принято считать, что их представил друг другу король Франциск, чувствуя, что после всех лет, проведенных в испанском плену, его второму сыну требуется направляющее прикосновение женщины. На девятнадцать лет старше Генриха, Диана была знатной аристократкой, вдовой и матерью двух дочерей
[63]
[Надо сказать, что Диана приходилась Екатерине троюродной сестрой по материнской линии.]
. Свидетельства описывают ее восхитительной красавицей, высокой и стройной, с золотисто-каштановыми волосами, искрящимися голубыми глазами и алебастровой кожей – идеал женской красоты во Франции эпохи Ренессанса. «Она была так прекрасна, – вспоминал разговорчивый придворный Пьер де Брантом, – что осталась бы красивой, даже если бы дожила до 110 лет». Великие художники и даже сам Челлини писали ее в образе сияющей полуодетой Дианы, богини луны и охоты. Что сохраняло ее легендарную красоту? Одни говорили, что Диана прибегает к магии; другие – что она ежедневно упражняется и принимает ванну из молока. По всей вероятности, она баловала себя несколькими антивозрастными средствами, доступными в те времена, включая тоники с добавлением драгоценных металлов. В XXI веке ученые эксгумировали ее останки и обнаружили, что в волосах до сих пор присутствуют следы золота
[64]
[Charlier et al., Gold, p. 339; Wellman, pp. 186, 195–196; Cloulas, Diane de Poitiers, p. 78, n. 30.]
.
Их отношения, вероятно, начинались как достаточно невинные. Со временем, когда Генрих достиг подросткового возраста, роман приобрел и сексуальный характер, но Диана, защищая принца и заботясь о его репутации, вела себя осмотрительно. Шли годы, и многие иностранные дипломаты по-прежнему не замечали ничего скандального. «Это отношения матери и сына, – заявлял венецианский посол Марино Кавалли. – В них нет ничего распутного»
[65]
[Tommaseo, ed., Vol. 1, p. 286.]
. Кавалли, как и многие, видел то, что Диана хотела показать. Кроме того, вероятно, она оставалась для Генриха заменой матери, даже когда стала и кем-то другим.
В самой идее любовницы короля не было ничего нового. Король Франциск сам имел любовниц, и даже определил королевской любовнице официальное положение при дворе – maîtresse en tître. С годами Генрих безумно влюбится в Диану. На людях он, похоже, играл роль неловкого смущенного рыцаря прекрасной придворной дамы в своего рода гротескном возобновлении средневековой куртуазной любви. Он писал ей жеманные любовные стихи, носил ее цвета – черный с белым, принял ее эмблему с серпом луны и девизом «в полноте затмевает солнце»
[66]
[Cloulas, Diane de Poitiers, p. 103.]
. В конечном счете Диана в глазах Генриха затмила всех других женщин. В отличие от отца она позволяла ему чувствовать себя могучим, любимым и защищенным.
С неброской внешностью, невысоко ценимая, Екатерина никоим образом не могла соперничать с Дианой за внимание Генриха. Диана, судя по всему, и не видела в ней соперницы. Девушке просто отводилась другая роль в жизни Генриха. Диана баловала и воспитывала его; Екатерина обеспечила ему политический альянс и будет вынашивать его детей. По всей вероятности, именно Диана растолковала Генриху выгоды родства с Медичи. И, как вскоре предстояло обнаружить Екатерине, когда Диана говорила, Генрих всегда прислушивался
[67]
[Cloulas, Diane de Poitiers, pp. 78–79.]
.
Первые годы замужества тяжело дались Екатерине. Она с трудом нашла свое место. После смерти папы Климента она пребывала в состоянии неопределенности: она потеряла ценность и для свекра, и для супруга, который с каждым месяцем все больше подпадал под влияние Дианы. Двор короля Франциска и культура королевского двора поначалу, должно быть, напугали девушку, хотя она и оценила их великолепие. Французский Ренессанс пышно расцвел к 1530-м годам, и Франциск, большой любитель искусств и литературы, вознамерился превратить Францию в средоточие красоты. Двор Франциска стал собранием лучших художников и философов, которых он смог привлечь – кого престижем, кого попросту деньгами. Самым знаменитым художником, воспользовавшимся гостеприимством Франциска, был Леонардо да Винчи. Он провел свои последние годы в прекрасном поместье Кло-Люсе, прилегающем к замку Амбуаз.