Страница 168 из 312
В сентябре новый посол Марии Стюарт в Англии, Уильям Мейтленд из Летингтона, прибыл к английскому двору представить свои документы, передать вести от королевы Марии и еще раз задать вопрос о престолонаследии. Мейтленд нашел рыжеволосую английскую королеву величественной женщиной, хоть и не такой красивой, как королева Мария; пропорциональной, как Мария, но гораздо меньше ростом. Однако язык Елизаветы, как вскоре предстояло узнать послу, был даже более бойким, а что касалось ее ума – она отличалась поразительной проницательностью.
Королева Елизавета задала Мейтленду свой ключевой вопрос. Почему Мария, королева Шотландии, до сих пор отказывается ратифицировать Эдинбургский договор? О, но королева Мария была занята знакомством со своими вельможами, неловко объяснял Мейтленд
[519]
[Collected Works, p. 61.]
. Елизавета пришла в заметное раздражение. Если Мария собирается тянуть с ратификацией договора, то Елизавета тоже может не торопиться – зуб за зуб. После нескольких бесед в том сентябре Мейтленд узнает, что Елизавета определилась с порядком наследования английского престола. Ее ответ не сулил Марии ничего хорошего.
Елизавета прямо сказала шотландскому послу: она опасается за собственное благополучие и положение на троне. Однако угроза исходит не от Марии, или, по крайней мере, не только от нее. Опасность представляют ее собственные подданные. Люди ненасытны, готовы в любой момент повернуться к тому правителю, который, по их мнению, будет им полезнее. Елизавета видела это собственными глазами, когда в правление ее сестры Марии Тюдор играла ту же роль, которую теперь играет Мария Стюарт. Тогда люди стекались к Елизавете, оставляя Марию Тюдор без всякой помощи. Непостоянство, объяснила Елизавета, очень английская черта.
«Я знаю изменчивость английского народа, знаю, что они всегда неблагосклонны к существующему правительству и обращают свои взоры на каждого следующего в очереди на трон. Люди склонны к этому по природе: «Plures adorant solem orientem quam occidentem» [ «Всем действительно больше нравится солнце восходящее, чем заходящее»], как еще в древности писал Плутарх. «Я на собственном опыте знаю в [правление] своей сестры, как люди жаждали, чтобы я встала на ее место, и искренне возвели меня [на престол]». Однако теперь, когда она королева, те же люди, несомненно, смотрят дальше. Таков обычай мужчин и женщин: они всегда хотят чего-то другого, ищут лучшего. «Как дети видят во сне яблоки, а когда просыпаются утром и не находят яблок, то начинают плакать, так каждый человек, который хорошо относился ко мне, когда я была леди Елизавета, воображает себе, что сразу после моего вступления на престол все будут вознаграждены согласно их фантазиям». Ни один правитель никогда не был достаточно богат, чтобы удовлетворить всех, и Елизавета не стала исключением. Когда люди понимают, что их мечты не исполнились, они обращаются к следующему претенденту на престол.
И не окажется ли так называемая политическая дружба полной фикцией? За каждым выражением доброй воли стоит угроза. Мария обещала союз, но как может королева Елизавета быть уверена, что королева Шотландии не устроит заговор с английскими католиками, едва став наследницей престола? Как она может знать, что Мария не попытается свергнуть ее? Мейтленд всеми способами старался заверить королеву, что можно оговорить определенные гарантии. Однако Елизавета хорошо понимала человеческую природу. «Сложно связать правителей мерами безопасности, когда надежда обещает целое королевство».
Нет, Елизавета предпочитала оставаться восходящим солнцем. «Поскольку я уже вышла замуж за английское королевство, когда меня короновали кольцом, которое я с тех пор никогда не снимаю, – сказала она, – то, пока жива, я останусь королевой Англии: когда я умру, на трон взойдет тот, у кого больше прав». Она не скажет, кто может стать будущим монархом.
Королева Елизавета отложила вопрос о наследовании престола на будущее, за пределы своей жизни. Если Мария, королева Шотландии, действительно заслуживает трона Англии – наследия, которое может даровать только Господь – трон со временем перейдет к ней. Однако если кто-то другой имеет больше прав, тогда Елизавета не вправе называть наследника престола. Терпение, посоветовала она. Мария получит то, что идет к ней, если это заслуженно.
И разумеется, они могут стать друзьями. «Я никогда не находила в своем сердце ненависти к ней, – сказала Елизавета Мейтленду. – Она английской крови, моя кузина и ближайшая родственница, поэтому природа обязывает меня любить ее должным образом»
[520]
[Collected Works, рр. 62–63.]
. Ничего другого добиться от английской королевы Мейтленд не смог. Шотландский посол покинул аудиенцию разочарованным.
Беседы с Мейтлендом помогли Елизавете составить стратегию. В последующие годы английская королева не станет разрушать надежды Марии, напротив, она поддержит их. Она никогда не будет отрицать, что Мария, возможно, обладает наиболее законными правами на английский трон: Елизавета просто воздержалась от немедленного признания этих прав. При этом, Елизавета всегда соглашалась, что Англия и Шотландия должны двигаться к союзу и дружбе.
Это не было игрой. Для Елизаветы это было вопросом выживания. Ей было необходимо, чтобы Мария ратифицировала Эдинбургский договор. До подписания она использовала вопрос о наследовании престола как средство достижения цели (и Елизавета подозревала, что Мария поступает точно так же). Елизавета знала, что враги-католики как в ее королевстве, так и за границей замышляют заговор против нее на основе притязаний Марии. Если Елизавета потеряет трон, то ее ждет судьба узурпатора. В лучшем случае – тюремное заключение. В худшем – казнь.
Однако в течение многих лет Мария не осознавала серьезности положения. Она считала, что в конце концов Елизавета уступит, так же как советники английской королевы думали, что когда-нибудь она согласится на супружество. Каждый раз Елизавета будет посылать Марии поэму или письмо, портрет или кольцо. Мария убеждала себя, что сумеет побудить Елизавету продвинуться в расположении к ней. Однако каждая попытка наталкивалась на упорное сопротивление.
Им следовало бы стать настоящими друзьями. Очень многое указывало на близкий союз. Лорд Джеймс видел, как много у них общего. Они были кузинами, женщинами и таким образом урожденными миротворцами, говорил он королеве Елизавете. «Обе королевы в расцвете лет, во многом напоминающие друг друга в самых прекрасных качествах, Бог щедро одарил их природными способностями и удачей»
[521]