Страница 122 из 312
Незадолго до смерти Франциска советники Екатерины обнаружили ценнейший прецедент. Изучая пыльные архивы, они наткнулись на историю Бланки Кастильской, матери крестоносца Людовика IX, причисленного к лику святых. В 1226 году Людовик унаследовал французский престол в возрасте двенадцати лет. Его мать Бланка правила от его имени до 1234 года, восемь лет защищая королевство сына от мятежных феодалов, отказывавшихся признать его права. И даже когда Людовик уже правил самостоятельно, мать по-прежнему оставалась его надежным советником.
Советники Екатерины не могли бы найти более подходящей истории. Благодаря своей материнской любви Бланка Кастильская спасла французское королевство для самого почитаемого короля. У этого исторического урока имелось и другое достоинство: Святой Людовик был предком Бурбонов. Екатерина надеялась, что принцы крови увидят в истории Бланки признание их высокого происхождения. К тому же, возможно, эта история напомнит им, что и сама Екатерина – потомок Святого Людовика через свою мать из того же рода, Мадлен де ла Тур-д’Овернь. Екатерина не враг Бурбонам. Она их родственница и союзник. Они могут довериться ей и передать французскую корону в ее руки.
Если противники королевы-матери имели в своем арсенале Салический закон и женскую слабость, то на стороне Екатерины были Бланка Кастильская и материнская любовь. Любовь превратила королеву в хорошую мать, добродетельную и великодушную, готовую защитить своего сына и его интересы. Не были ли его интересы и ее собственными? Именно этот тезис доказывал юрист Жан дю Тийе во время правления Франциска II, защищая место Екатерины рядом с юным королем. «Согласно писаным и природным законам, мать любит своих детей более сострадательной любовью, с более милосердным сердцем и преданно поддерживает их, более внимательно охраняет их тела и их владения, чем какой-либо другой человек, не важно, насколько близок он по крови». Мать, продолжал он, «должно предпочитать всем остальным»
[422]
[Du Tillet, Discours pour la majorité du roi trèc-chrétien contre les écrits des rebelles (1560), 9; цит. в: Crawford, p. 31.]
. Какой удачной оказалась аргументация дю Тийе теперь, когда королем стал маленький Карл!
5 декабря, в день смерти Франциска, Екатерина знала, что использует материнскую любовь для утверждения своего права управлять королевством. Она уже набирала сторонников. «Я возьму на себя необходимые обязанности по управлению, – писала она наместнику короля в Бургундии, – следуя добрым советам принцев и вельмож, в которых у нас нет недостатка, слава Богу…» Будьте уверены, говорила она, королевство в безопасности – не вопреки полу Екатерины, а именно потому что Екатерина выполняла свой долг королевы. «Спасибо Господу, Он не оставил Францию без законных и истинных наследников, которым я прихожусь матерью»
[423]
[Lettres, Vol. 10, pp. 25–26.]
.
В других обстоятельствах ее пол, материнство и флорентийское происхождение могли бы ослабить ее позицию
[424]
[Действительно, в Шотландии Марии де Гиз женский пол, материнство и иностранное происхождение годами мешали стать регентом.]
. Екатерина, напротив, сумела превратить их в свою сильную сторону.
Вечером 6 декабря, на следующий день после смерти короля Франциска, вельможи королевства собрались в Орлеане на первое заседание Совета короля Карла IX. По повелению Екатерины присутствовали де Гизы и их соперник Антуан де Бурбон. Умеренный политик Мишель де Лопиталь (вскоре он станет канцлером) тоже занял место среди них. Король Карл сидел во главе стола – строгое напоминание о том, что все присутствующие присягали ему одному. Из главных вельмож королевства отсутствовал только коннетабль Монморанси. Он прибудет в Орлеан на следующий день
[425]
[Государственный секретарь Клод де Лобеспин составил список присутствовавших. В их числе: Антуан де Бурбон; кардиналы Бурбон, Лотарингский, Турнон, Гиз и Шатийон; принц Ла Рош-сюр-Йон; герцоги де Гиз, д’Омаль и д’Эстамп; маршалы Сент-Андре и Бриссак; адмирал Франции и епископы Орлеанский, Валансский и Амьенский. Mémoires de Condé, Vol. 2, p. 211.]
.
Разумно и осторожно ведя переговоры, Екатерина успешно откупилась и от Гизов, и от Антуана де Бурбона. Гизов убедить оказалось сравнительно легко: разочаровавшись в своей жизни при дворе, они ухватились за возможность играть роль в новом правительстве. Зная, что де Гизы располагают легионами преданных последователей, и понимая, что они послужат буфером против влиятельного клана Монморанси и ненадежных Бурбонов, Екатерина включила их в совет нового короля.
Уговорить Антуана де Бурбона оказалось сложнее. Как первый принц крови Антуан заявлял, что регентство положено ему по рождению
[426]
[7 Romier, Conjuration, p. 284.]
. Екатерина не желала уступать ни пяди. Она нанесла встречный удар, объявив его изменником, как его брата Конде. «Чтобы доказать свою лояльность», он предложил отступиться от регентства. И оказался в ее ловушке. Екатерина потребовала подтвердить отказ от регентства в письменном виде.
Тем не менее, Екатерина стремилась успокоить эго короля Наварры. В качестве жеста доброй воли она согласилась освободить из тюрьмы Конде. Кроме того, она пообещала сделать Антуана генерал-лейтенантом королевства, поручив ему командование армиями. А самое главное – она также пообещала похлопотать за него перед Филиппом II в отношении утраченных земель в Наварре. (С этого момента Екатерина будет забрасывать Елизавету Валуа тревожными письмами с просьбами о помощи.)
Официально они договорились о том, что Антуан будет играть определенную роль в регентстве. Однако Екатерина ясно дала понять, кто реально встанет во главе королевства
[427]
[Чтобы успокоить Монморанси, который тоже мог выступить против ее правления, Екатерина, едва он прибыл ко двору 7 декабря, немедленно ввела его в королевский совет.]
.
Свечи освещали лица собравшихся в зале совета короля Карла; двери были закрыты, стояла стража. Мишель де Лопиталь изложил вельможам дело Екатерины. Однако его речь была лишь представлением. Сделки уже состоялись. Когда Екатерина вошла в зал заседаний, правительство было в ее руках. Вместе появившись за столом, де Гизы и Бурбоны просто признали власть, которую уже вручили ей.