Страница 119 из 312
Историки склоняются к мысли, что Екатерина недооценила пыл, поддерживающий религиозную ненависть во Франции, поскольку сама не испытывала таких эмоций. Пока она искала мира, гугеноты и католики стремились к войне. Она пыталась напомнить обеим сторонам, что все французы, независимо от религиозных убеждений, в первую очередь подданные короля Франциска, ее сына. Она надеялась, что Франциск вырастет в сильного короля, как его отец и дед, и под его рукой королевство исцелится. Однако вскоре, всего через три месяца после переговоров в Фонтенбло юного короля не стало.
Король Франциск умирал три недели. Его конец был настолько мучительным, что, по словам одного историка, «всем почти хотелось, чтобы он скорее умер»
[404]
[Romier, Conjuration, p. 281.]
. В полдень 5 декабря короля соборовали. К двум часам дня конечности юноши похолодели. Он скончался тем же вечером, между десятью и одиннадцатью часами
[405]
[Rait, ed., р 10.]
. Ему было 17 лет, и его правление продлилось всего 17 месяцев.
Той ночью корона перешла второму сыну Екатерины – Карлу. Мальчику было десять лет.
Даже ужасный несчастный случай с Генрихом II, наверное, не так ранил Екатерину, как несколько недель до и после смерти Франциска II. Прошли считаные дни, и королева-мать получила известие о том, что ее дочь в Испании тяжело заболела ветрянкой. Зная, какую утрату только что понесла Екатерина, король Филипп II быстро подтвердил начавшееся выздоровление Елизаветы в непривычно мягком тоне. Однако Екатерина все равно дрожала в страхе. В течение нескольких дней она оказалась под угрозой потерять сразу двоих детей – своего короля и своего миротворца – горе невероятной силы. Конечно, вскоре она вернулась к своей беспримерной практичности, но под нею корчилась от разрывающих душу мук.
«Молю вас, – написала она Филиппу, – пожалуйста, скажите [Елизавете] выполнять все, что ей говорят доктора… потому что я не вынесу так много несчастий. Пусть Господь позволит ей жить, чтобы она могла служить на радость вам, продолжить дружбу между вашим королевством и Францией, ради которой я буду работать, чтобы поддерживать ее и расширять до конца своей жизни»
[406]
[Lettres, Vol. 1, pp. 164–166.]
.
Она писала и с полным отчаянием, и с обретенной вновь целеустремленностью. Как уже было известно королю Филиппу, Екатерина взяла на себя управление королевством малолетнего Карла. Смерть Франциска создала вакуум власти, королевство находилось на грани войны. Теперь Екатерине предстояло собрать осколки и снова соединить их, один за другим.
Когда Екатерина решила взять в свои руки бразды правления? По крайней мере, в первые дни декабря, когда у Франциска началась предсмертная агония, она уже предприняла необходимые шаги. Согласно венецианскому послу, ее сыну долгое время предсказывали неминуемую смерть. «Она помнит все предсказания астрологов, которые в один голос говорили, что Его Величество долго не проживет», – сообщал он
[407]
[Cloulas, Catherine de Medicis, p. 151.]
. Весьма вероятно, что она давно готовилась к кончине Франциска.
На протяжении всего краткого правления сына Екатерина питала неприязнь к де Гизам. Помимо недовольства их политикой у нее были и личные основания. «Они пытались отнять у меня мужа», – напишет Екатерина Елизавете Валуа, вспоминая давние времена, когда король Франциск I едва не отправил ее обратно в Италию, а Клод де Гиз предлагал на ее место свою дочь. – Они пытались настроить против меня твоего брата». В присутствии Гизов юный Франциск «боялся». Екатерина не могла позволить, чтобы Карл попал в такое же положение
[408]
[Paris, ed., Négociations, p. 831.]
.
Это было предельно неподходящее время для того, чтобы корона перешла к ребенку. Французская традиция предполагала, что король может официально объявить о своем совершеннолетии, когда он «вступит в свой 14-й год». Поскольку Карлу было только десять, ему требовался регент как минимум на три года. Для королевства на грани гражданской войны три года – слишком долгий срок, чтобы оставаться в неопределенности
[409]
[Возраст совершеннолетия тоже не был определен однозначно. Короли, обеспечивая наследников на случай собственной смерти, сдвигали возраст совершеннолетия в соответствии со своими политическими целями. Обычно выбирали 13 лет (или 14-й год) мальчика, чтобы избежать слишком долгого регентства. Однако более реалистичный король, такой как Людовик XI, назначил регентов до достижения его сыном Карлом VIII 20 лет. Людовик выбрал регентами свою старшую дочь Анну Французскую и ее супруга. Значительная часть изложенной далее информации взята из блестящего анализа регентства Кроуфорда в: Perilous Performances.]
.
Итак, кто же должен был править за Карла? Даже в мирное время регентство было уязвимой и пугающей формой управления государством. В правление ребенка соперничающие претенденты на престол и даже сопредельные королевства видели благоприятную возможность захватить трон. Честолюбивые придворные и аристократы могли использовать ребенка-монарха в собственных интересах. Кроме того, непопулярный регент мог спровоцировать на мятеж недовольных подданных. Предполагалось, что регентство обеспечивает устойчивость монархии в случае восшествия на престол ребенка, на деле оно обнажало слабость монархической власти.
К тому же, выбор регента всегда был тяжелым вне зависимости того, находилось королевство в состоянии войны или мира. Иногда короли предписывали, кто примет регентство в случае их болезни или смерти, однако Франциск II, еще совсем юноша, не принял таких мер предосторожности. Ни отдельный человек, ни Совет не имели права объявить регента короля Карла в декабре 1560 года. Существовали только прецедент и обычай.
Екатерина нашла и прецедент, и поддержку. Ей было хорошо известно, против чего она выступает. Прежде всего, она столкнулась с грозным противником в форме векового прецедента, известного под названием Салический закон престолонаследия
[410]
[Mariéjol, p. 61.]
.
Несмотря на фоновое неодобрение англичане, испанцы и шотландцы примирились с идеей правящей королевы. Однако французы ее совершенно не принимали. Даже намеки на женщину, правящую
из-за