Страница 118 из 312
[Edouard, pp. 216–217.]
.
5. Сыновья и дочери
Франция, 1560–1561
Где-то в начале ноября 1560 года, как раз когда Екатерина узнала о проблемах с фрейлинами у Елизаветы Валуа, король Франциск почувствовал странную боль во внутреннем ухе. Ухо периодически беспокоило его несколько лет, поэтому сначала к этому новому недомоганию не отнеслись серьезно. Однако через несколько дней ухо стало болеть и опухать сильнее, чем обычно, и что еще хуже, из уха начались выделения.
По словам королевского пажа Луиса Гонзаги, из уха текло и текло десять дней подряд. Затем 17 ноября у короля Франциска за обеденным столом страшно заболела голова. Вскоре началась тошнота. В постели он трясся от лихорадки. Несколько дней симптомы то усиливались, то ослабевали. К концу месяца Франциск, измученный лихорадкой, бредил и кричал от боли, если кто-то говорил громче, чем шепотом. Доктора были в растерянности: слабительные и прижигания не помогали. Когда гной вытекал, королю вроде бы становилось легче; но когда нарыв закрывался, он, естественно, чувствовал себя хуже. Ноябрь перешел в декабрь, и Екатерина начала готовиться к худшему
[397]
[По другим свидетельствам, он потерял сознание на вечерней молитве. Romier цитирует письмо Гонзаго герцогу Мантуи, см. в: Conjuration, pp. 277–278.]
.
Состояние государства повторяло страдания умирающего юноши. За время краткого правления короля Франциска напряжение во французском королевстве усилилось. Законы нарушались, дискуссии прекратились, взаимное доверие полностью разрушилось. Случались периоды замирения между протестантами и католиками, их прерывали раздоры, затем снова возникала надежда на мир между группировками. Но осенью 1560 года надежды обеих сторон были предельно слабы. Никаких путей к религиозному примирению не было видно.
Добрая воля пала под натиском злобы и жажды мести. Схватки разгорались и на улицах, и в залах судебных заседаний. Возникали новые оскорбительные выражения. Слова «папист» и «гугенот» бросали в лицо и соседей, и незнакомцев. Публичные оскорбления воспринимались настолько серьезно, что корона запретила оба слова, хотя слово «гугенот» со временем превратилось в синоним «французского протестанта»
[398]
[Sutherland, Huguenot, p. 10; Gray, pp. 349–359.]
.
По мере распространения слухов недоверие перешло в страх. Еще в начале марта 1560 года до королевского двора дошли разговоры о заговоре гугенотов, о государственном перевороте, намеченном на середину месяца, о намерении захватить короля и его семью
[399]
[По сей день историки не уверены, что конкретно планировали протестанты. Они могли желать мирно встретиться с королем, чтобы изложить основы своей веры и попросить его защиты.]
.
Рванувшись подавлять мятеж до того, как он начнется, и рассчитывая продемонстрировать свою власть, де Гизы мобилизовали войска и жандармов в районе Тура, где по их предположениям гугеноты планировали атаку. Королевские солдаты лежали в засаде, пока протестанты собирались в лесу, неподалеку от замка Амбуаз.
Лес стал местом массового убийства. Солдаты короля укрывались за деревьями, стреляя в предполагаемых заговорщиков со снайперской меткостью. Кого-то топили в Луаре, складывая тела на берегу. Нескольких пленников притащили к замку, чтобы они погибли от меча палача, а их головы выставили на перекладинах виселиц. Других, избитых и окровавленных, повесили на балконах замка как страшное предостережение всем будущим заговорщикам; когда балконы переполнились, людей стали вешать на башнях
[400]
[Thompson, pp. 25–29.]
.
Для гугенотов «Амбуазский заговор» стал сигнальным огнем. Хотя протестанты обвиняли в основном де Гизов, они не снимали вины и с юного короля. Никогда уже французские протестанты не будут полностью доверять монархии: в лучшем случае корона утратила контроль, в худшем – желала убийства собственных подданных. Среди протестантов, собравшихся в тот день в Амбуазе, был человек по имени Обинье. Он едва уцелел. Десятилетия спустя его сын, гугенот-аристократ и поэт Агриппа д’Обинье, будет вспоминать, что спустя месяцы после этого события покрытые мухами головы все еще гнили на виселицах перед дворцом. Всего восьми лет от роду, Обинье ехал с отцом через Амбуаз в Париж, когда увидел это ужасное зрелище. Проехав замок, отец повернулся к сыну и взял с него клятву отомстить. «Если ты попытаешься увильнуть от священной мести, – сказал он мальчику, – я тебя прокляну».
Подобные картины и звуки впечатываются в память и формируют личность. Так же, как мальчик, забравшийся на крест на Гревской площади, чтобы видеть сожжение Дюбура, Обинье еще ребенком понял, что не существует оттенков серого. Есть мы и они. Есть правильное и неправильное. Соотечественник теперь может быть врагом. Постепенно поколение французских детей, протестантов и католиков, привыкло к насилию. Родители готовили сыновей к войне
[401]
[Aubigne, p. 52. Благодарю профессора Кэтлин Перри Лонг за указание на эффект, который враждебные действия неизбежно оказали на все поколение французских детей.]
.
Ради собственного сына Екатерина делала все возможное, чтобы избежать этой войны. Избиение в Амбуазе возмутило ее. Она считала, что мирные переговоры, поиск компромисса – единственный путь воссоздать утраченные связи, которые объединяют французскую аристократию. Через пять месяцев после Амбуазского заговора, в августе 1560 года, Екатерина устроила в Фонтенбло переговоры между религиозными противниками. Некоторое время дискуссия, казалось, давала надежду на благоприятный исход; даже кардинал Лотарингский проявлял гибкость, выражая готовность согласиться на некоторые требования гугенотов. Однако закончились переговоры ничем. Противники оказались слишком непримиримы. Братья Бурбоны, Антуан и принц де Конде, отказались явиться на встречу, а герцог де Гиз источал раздражение и враждебность, высмеивая нового лидера французских реформистов Гаспара де Колиньи
[402]
[Колиньи был племянником коннетабля Анна де Монморанси. Реформация разделила семьи на низшие и высшие классы.]
[403]
[Knecht, Catherine de’Medici, p. 70. Петиции протестантов и католиков, а также третью отдельную петицию, поданную реформистами Екатерине Медичи, см. в: Mémoires de Condé, Vol. 2, pp. 647–660.]
.