Страница 78 из 106
— Живо, живо все вышли! Да, и вы, господин призрак! А мне плевать на ваше медицинское
образование! Все вон! И дверь за собой прикройте!
Непослушными пальцами я принялась расстёгивать рубашку на заледеневшем теле. Потом
расстёгивать брюки. Ой, ну чего я там не видела?.. И я же не для чего-то там?
Правда? Я же для спасения человека? И… это… для сохранения своего источника доходов.
А так-то я девушка приличная! И я, со вздохом, потянула с себя ночную рубашку.
Бр-р, какой озноб охватил меня, когда я, полностью обнажённая, прижалась спиной к
полностью обнажённому хозяину. Ещё и одеяло не хотело накидываться… Нет, накинулось
всё-таки, но не сразу. Я подумала, и постаралась осторожно увеличить свою
температуру. Магией. Хуже ведь, не будет? Или будет? Я убрала магию. Или не будет?
Всё равно надо магическими потоками обмениваться?.. Холодно-то как! Я заворочалась,
ещё плотнее вжимаясь в неподвижное тело. Вот, помяните моё слово: как только это всё
закончится, я отыщу нужную книгу и вызубрю её от корки до корки! Чтобы точно знать.
Чуть не полчаса я ёрзала под одеялом, прижимаясь спиной к его груди и со страхом
прислушиваясь, пока не почувствовала, как теплеет его тело. А потом он задышал,
хрипло и протяжно, инстинктивно, неосознанным движением, обхватил меня рукой, и
плотно прижал к себе. Я пискнула и слабо трепыхнулась. Какое там! Даже
бесчувственным, даже ослабевшим, генерал оставался крепким и мускулистым.
Освободиться у меня не получилось бы. А если честно — и не очень-то хотелось. Я
вдруг почувствовала, как уютно, оказывается, под мышкой у Фредерика Рея. Как
спокойно и приятно. Да и бесполезно вырываться…
Так и лежали, плотно прижавшись, хозяин — спя, сопя и набираясь сил, а я — в
бессоннице и с тревогой ожидая утреннего пробуждения. Ой, что будет…
А потом я почувствовала его магию. Ну, всё правильно: сперва он был замороженным, а
как оттаял, так магия и потекла. А поскольку наши магические потоки так тесно
переплелись, то и я почувствовала, как он наполняется. Магия была живой, тёплой,
даже жаркой, и вливалась в него толчками, в ритме сердечных ударов. И от неё веяло
спокойной уверенностью, силой и властной решительностью.
— А и пусть! — подумала я, постепенно расслабляясь, — Дождёмся утра, там видно будет!
К утру Фредерик Рей не только потеплел, но даже разгорячился. Настолько, что ему
приснилось что-то фривольное. Откуда я знаю… оттуда! Потому что он ткнулся носом мне
в плечо, вдохнул запах моих волос и забормотал что-то непонятное, но ласковое. И, вы
же помните, что он меня чуть не вдавил себе в грудь и живот? Ну вот… почувствовала!
Перепугавшись до полусмерти. Я девушка приличная, а он вот-вот ко второй стадии
исцеления перейдёт! Так сказать, не приходя в сознание.
* * *
Обошлось. Утром хозяин открыл глаза и несколько секунд пытался сообразить, где он и
что с ним. А потом понял, что он не одинок. Не поверил, решил убедиться, что ему не
мерещится, и той самой рукой, которой прижимал меня, сделал жмяк-жмяк, ощупывая
неожиданно свалившееся на него счастье. Всё понял, и тут же попытался снова
прикинуться дохленьким. Поздно!
— Отвернитесь, сударь! — холодно приказала я.
И порадовалась, что голос не дрогнул. А ведь, вполне мог! Потому что разрывать наши
магические ауры совершенно не хотелось.
Я не стала оглядываться и проверять, отвернулся ли он. Вот ещё! Если он похотливый
извращенец, пусть ему будет стыдно! Я выдралась из его объятий, встала, и торопливо
набросила на себя ночнушку. И в шаль завернулась.
— Бодрящая ванна будет готова через полчаса, — пообещала я ровным голосом, — А потом
я вам всё скажу; и про то, как магию расходовать до капли, и про то, как своим видом
служанок пугать, и про… кхм… всё выскажу!
И я юркнула за дверь. Сзади раздалось невнятное мычание, но я слушать не стала. Что
он может мне сказать? Так получилось, так сложились обстоятельства… Как будто я сама
не могу подобных отговорок сто штук придумать?
Утром все в доме ходили чуть не на цыпочках, отводя взгляд в сторону, так старательно
делая вид, что ничего не случилось, что хотелось плеваться. Первым не выдержал
призрак. За ночь, может, от стресса, может от магии дракона, он даже говорить
научился, правда тихо и чуточку подсюсюкивая.
— С-сюзанна, это моя вина! — начал он бормотать в конце завтрака, — Каюс-сь, не
рас-считал…
— Брось! — хозяин зло сорвал с себя салфетку и швырнул её на стол, — Это не твоя
вина! Это виноват тот, покушавшийся… а ещё больше — тот, кто его послал! А Сюзанна…
в войсках это называют «спасти жизнь соратника». Все запомнили⁈ Именно это и было:
она спасла мою жизнь. И я это буду помнить вечно! И, если представится случай, если
она, или кто-то из вас, попадут в беду, я буду спасать вас, не задумываясь! Точка! А
если кто-то думает лишнее…
— А мы и не думаем… — вставила Ярина.
— … то он глубоко ошибается! — закончил хозяин, и свирепо посмотрел по сторонам.
А мне вдруг стало чуточку грустно. Мог бы и подумать чего-нибудь лишнего. Думать-то я
ему не запрещаю? Делать не позволю, а думать — пусть себе думает.
* * *
Как бы то ни было, а хозяин был ещё слаб. Поэтому мы усадили его в кресло, накрыли
пледом, и всучили огромную кружку бодрящего напитка. Фредерик Рей удобно уселся, и
развернул «Эхо вечности». Медленно потянулся за кружкой и отхлебнул. И тут же
домовой широко распахнул дверь приёмного покоя и с некоторым неодобрением возвестил:
— Господин Хуберт… с питомцем! И с друзьями…
Бдыщь! Дверь распахнулась ещё шире, от удара ногой, и в комнату развязно шагнул
молодой человек, в камзоле, настолько расшитым золотыми нитями, что он казался
жестяным, не сгибаемым. Знакомая личность. Хуберт, сын мэра, человек, на лице
которого природа собиралась нарисовать интеллигентность, но передумала и оставила
только наглость. За его спиной маячили двое громил, с настолько узкими лбами, что
вряд ли там могло поместиться больше одной мысли за раз. А рядом с Хубертом лениво
переваливался откормленный волк. Говорят, ещё пару лет назад, Хуберт специально
съездил в столицу, где волку удалили обычные зубы и вставили стальные челюсти.