Страница 47 из 66
Глава 16
Ленинград
Вася не зря в поезде время провел. Кое-какое впечатление он о двух своих коллегах из КПК себе составил.
С Путасовым, с которым он самогон в поезде до дна бутылки распил, все было с его точки зрения понятно. Особенно тот, когда самогон пили, не откровенничал, но все же какой-то рабочий контакт они с ним смогли наладить. В принципе, вроде бы как он не из тех, что задаются. Не пытается корчить из себя невесть что. Сработаемся с ним, — подумал Вася.
А вот с Савченко было сложнее.
Странно было, конечно, то, что тот, полстакана самогона с видимым наслаждением выпив, дальше участвовать в распитии этого напитка отказался. С точки зрения Васи не совсем было понятно, что Савченко хотел этим показать. Ему что, с ним, как с милиционером, особо пить не хочется, потому как сам он аж из КПК? Большую шишку из себя корчит?
Или он, к примеру, пить просто не умеет? Есть такие люди, которым напиваться никак нельзя. Так они совершенно тихие и спокойные, а напившись свирепеют и в драку сразу лезут.
Или еще вариант: Савченко побоялся, что, напившись, разболтает что-то. Вот только что именно? Что любовница у него есть, к примеру?
В общем, подозрительно себя вел этот их товарищ…
Разместившись в гостинице, Вася тут же поехал к знакомому капитану, который, женившись на ленинградке, перевелся из Москвы в Ленинград работать.
Они с ним прекрасно ладили, когда в Москве работали в одном отделении. Так что он рассчитывал, что контакт с ним рабочий удастся легко восстановить.
Удостоверение работника КПК при ЦК КПСС он, конечно, показывать ему не планировал. Скажет просто, что помогает КПК как прикрепленный от московской ОБХСС сотрудник. А это он может делать и без всякого удостоверения этой грозной организации.
Надо ему через своего друга наладить контакты с местными представителями ОБХСС из того района, который курирует швейную фабрику. Может, поделятся ребята какой-то интересной информацией.
Но сразу его друг к ним его вряд ли отведет. Сначала надо договориться встретиться следующим вечером, чтобы культурно посидеть где-нибудь. А потом уже во время этих посиделок договориться и о его помощи в установлении контактов с местным ОБХСС…
Москва, Лубянка
Майор Румянцев весь извелся над материалами прослушки квартиры Ивлевых. Наконец, не выдержав, пошел проситься на прием к генералу Вавилову.
Вскоре оказался в кабинете генерала. Сразу же к вопросу, который его волновал, и приступил:
— Николай Алексеевич, я вот сильно переживаю из-за того, что мы Ивлева больше не привлекаем, как раньше, к лекциям у наших сотрудников…
— И что же вас, Олег Петрович, заставляет об этом так сильно переживать? — спросил его генерал.
— Причина достаточно понятна. Раньше, когда Ивлев регулярно эти лекции для нашего офицерского состава читал, у меня и поводов гораздо больше было с ним встретиться и переговорить. Заодно какие-то вопросы, что меня интересуют, мог у него выяснять. Иногда он и сам что-то интересное рассказывал, что его в данный момент волновало. А теперь смотрите, как оно складывается. Мы с Ивлевым практически перестали пересекаться, ну разве что в тех редких случаях, когда его председатель к себе на беседу вызывает. А что это означает? Что достаточно много информации, которая для нас важна, может мимо нас пройти.
Вот сразу простой пример. Я показывал вам в материалах прослушки, что Ивлев в этот понедельник отправляется во французское посольство на прием. По материалам прослушки совершенно однозначно было видно, что Ивлев высказывает опасения, что к нему или его жене может проявить интерес французская разведка. Но с женой они об этом практически после возвращения из посольства не общались. А своего агента у нас на этом приеме не нашлось. Так что мы теперь понятия не имеем, был ли проявлен интерес французской разведкой к Ивлеву или не был. Если был проявлен, то кем? Как Ивлев на это отреагировал? Согласитесь, что для нас это важная и интересная информация.
Немного подумав, генерал сказал:
— Олег Петрович, соглашусь, информация важная и интересная. Но давайте немножечко открою перед вами завесу тайны. Это вовсе не я отдал приказ о прекращении этих лекций перед нашим офицерским составом, как вы, наверное, думаете.
После этих слов генерал многозначительно замолчал.
Ему вовсе не надо было вслух говорить то, что Румянцев и сам прекрасно понял. Если это решение не принимал заместитель председателя КГБ, то, значит, его принял лично председатель Андропов.
Жаль… Румянцев был уверен, что это Вавилов принял это решение. И надеялся, что если с ним на эту тему переговорить, то может быть удастся его переубедить и дать Румянцеву больше возможностей общаться с Ивлевым.
Но раз по этому поводу есть запрет председателя, то о возобновлении такого формата сотрудничества с Ивлевым, конечно, не может быть и речи, пока сам Андропов об этом распоряжение не отдаст.
Расстроенно вздохнув, Румянцев внес другое предложение, о котором тоже заранее подумал. На случай, если Вавилов откажется прежний формат лекций Ивлева для офицеров КГБ возвращать…
— Но, может быть, Николай Алексеевич, мы в этом случае придумаем другой формат работы с Ивлевым?
— Какой именно? — с явным интересом спросил Вавилов.
— Может быть, пусть он для нас какие-то записки пишет, как он это долгое время для Межуева делал в КПК. Межуев ему работу на полставки нашел в Верховном Совете, так и мы нашли в одном из институтов. А мы же сможем ему тогда такие темы поручать, чтобы он там отражал и те события, которые вокруг него происходят. Само собой, и когда я у него доклад готовый буду принимать, то могу попытаться разговорить его на ту или иную интересную нам тему. Он, в принципе, со мной охотно общается, если правильно разговор поставить… Но повод же нужен для того, чтобы такой разговор вообще начать…
Дослушав его, генерал кивнул и сказал:
— Хорошо, Олег Петрович. Ваше предложение я услышал и подумаю над ним. В принципе, я согласен, что очень обидно, что у нас никакой информации по визиту Ивлева во французское посольство не имеется. Мало ли, действительно, французы уже начали какого-то своего агента тоже к Ивлеву подводить, а мы и не знаем…
Москва, Политбюро
Андропов, конечно, несмотря на заверения Суслова, что все пройдет с предложениями по кинематографу на заседании Политбюро благополучно, имел определенные сомнения в этом.
Уж больно на самом деле революционные предложения он предлагал принять. Такие всегда достаточно тяжело проходили. Пусть даже, как водится, их инициаторы заранее пытались подмогу найти в этом прохождении среди членов Политбюро.
Он, как с Сусловым и договорились, неспешно, но основательно переговорил со всеми членами Политбюро, которые на его долю выпали.
При этом, несмотря на то, что он ссылался на то, что это совместная инициатива с Сусловым, какой-то энтузиазм председатель КГБ увидел только со стороны Громыко. Тот, конечно, сразу понял потенциал новых предложений для того, чтобы Советский Союз мог более эффективно свою внешнюю политику проводить.
И Андропов, и Громыко оба прекрасно понимали, какую огромную роль голливудские фильмы оказывают на умы граждан разных государств по всему миру. Эта реклама красивой и сытной жизни в Америке многие умы смутила и в СССР. Для самого Андропова это было главным стимулом, для того, чтобы сделанные Ивлевым предложения поддержать. Он очень хотел, чтобы у СССР тоже появилось побольше своих поклонников в результате масштабного распространения советских фильмов за рубежом.