Страница 32 из 66
Глава 11
Москва, посольство Франции
Посол Франции отдал своему помощнику распоряжение вызвать к нему для разговора резидента. Тот несколько удивился, потому что совсем недавно, когда подводили итоги приёма, очень много с ним общались. Подумал, что может быть, посол только сейчас вспомнил про какой-то важный разговор на приеме, про который забыл ему рассказать?
Хотя вряд ли… Посол в целом старался держаться несколько поодаль от французской разведки. Не сказать, чтобы препятствовал её деятельности, но и особо не помогал, дистанцировался. И особенно часто общаться с резидентом не любил.
Обычное дело для представителей дипломатического корпуса. Опасаются замараться в грязных делах разведки. Предпочитают ходить в белых перчатках, и вести красивые речи на приемах. Но ведь кому-то надо и грязными делами заниматься…
Или, может быть, речь пойдет не о забытом разговоре, а о таком разговоре, которым посол первоначально не захотел с ним делиться из-за этого стремления дистанцироваться, а потом, подумав, всё же решил, что для страны это важно?
Ладно, сейчас он всё узнает.
Когда резидент зашёл в кабинет посла, Жермен Леруа велел ему поплотнее закрыть обе двери, чем ещё больше усилил любопытство резидента. Похоже, что посол хочет обсудить что-то конфиденциальное, судя по этим предосторожностям.
Посол подождал, пока он удобно устроится напротив него, после чего сказал:
— Габриэль, помните, мы с вами вчера посмеялись над молодым журналистом из газеты «Труд», который сказал мне на приеме, что новым президентом Франции станет Жискар д’Эстен.
— Да, было такое, господин посол. — подтвердил резидент.
— А мне вот полчаса назад свежую новость из Парижа сообщили. Жискар д’Эстен объявил о том, что выдвигается в кандидаты в президенты. Так что я теперь в некоторых сомнениях и хочу с вами по этому поводу посоветоваться. Может ли вчерашнее заявление молодого человека быть какой-то провокацией со стороны, к примеру, КГБ, или это всего лишь случайное совпадение?
Сомнения посла резиденту были понятны. Его также порадовало и то, что посол его к себе вызвал, чтобы по этому поводу посоветоваться. Хотя он и понимал, конечно, что сделал он это не для того, чтобы его порадовать. Леруа просто прикидывает, не будет ли он выглядеть смешным, если напишет докладную записку во французский МИД по поводу этого разговора с советским журналистом, состоявшимся перед выдвижением д’Эстена в кандидаты в президенты.
— Давайте начистоту, господин посол, — сказал он. — Этот молодой человек нас заинтересовал, так что по его поводу мы уже провели некоторую предварительную работу. И с моей точки зрения, он никак не связан с КГБ. Не вписывается он в те схемы, по которым КГБ обычно работает.
Агенты КГБ — люди тихие, смирные, больше слушают, чем говорят. В этом и главная опасность, что ты понятия не имеешь, когда с ними дело имеется, что это именно агенты КГБ. Трудно их в этом заподозрить. Обычные тихие и вежливые люди. А этот Ивлев сразу по нескольким моментам им не соответствует.
Во-первых, слишком молод, и карьеру свою очень круто строит. В девятнадцать лет — уже журналист с двухлетним опытом публикаций в одной из крупнейших советских газет. Теоретически КГБ могло бы своего человека ещё, когда он студент, в редакцию крупной газеты засунуть, но с практической точки зрения вряд ли бы им это в голову пришло. Это слишком нестандартный ход.
К примеру, работал бы я сейчас в Париже, мне бы такое тоже в голову не пришло в отношении агента — французского студента. С точки зрения здравого смысла надо сначала дать ему доучиться, ведь тогда он будет более солидным профессионалом восприниматься в любой сфере, где он будет работать. И больше пользу для разведки принесет.
Значит, скорее всего, это инициатива самого этого Ивлева, но инициатива, которая не смогла бы сработать без серьёзных связей. Так что он, скорее всего, не агент КГБ. Он прекрасно вписывается в другую категорию — советская золотая молодёжь. Люди с большим блатом и большими возможностями, за счет прекрасных связей. Подтверждает данную точку зрения также то, что в прошлый раз на наш приём он сам не пришёл, а прислал вместо себя сына первого заместителя министра иностранных дел СССР. Вот такие у него друзья!
Помимо этого, типичный агент КГБ, получив от нас такое приглашение, сам пришёл бы обязательно. Ходил бы, вежливо со всеми разговаривал, прислушивался бы в оба уха ко всем разговорам, чтобы что-то интересное на этом приёме узнать. Это совершенно нехарактерный поступок для агента разведки — своё приглашение другу отдать. Ему бы даже начальство его из КГБ запретило бы это сделать, и велело бы ему самому обязательно идти на наш прием.
А поступок Ивлева — это действия одиночки, у которого нет никакого начальства в КГБ. Это его личный трезвый расчёт на то, что этот друг ему должен останется и потом со временем как-то должок этот ему отдаст. Очень правильное решение, честно говоря, учитывая, что друг — сын первого заместителя министра иностранных дел…
Далее. Атташе по культуре с ним долго разговаривал. Ну вы же знаете, чем он на самом деле занимается. Он мой человек. Так вот, он тоже никакого агента КГБ в этом Ивлеве не увидел.
Да и Ивлев слишком яркий и самостоятельный. Он вообще на советского молодого человека очень мало похож, скорее на французского студента какого. Что угодно сказать может, в том числе на политическую тему. Вот вам и сказал, кого видит будущим президентом Франции.
А одевается он как… На нем сегодня была одежда и обувь из новой весенней коллекции Ив-Сен Лорана и Диора. Да большинство дипломатов из стран НАТО на нашем приеме хуже него и дешевле было одето. И я лично никогда не видел агента КГБ в такой одежде. И даже причину назову — по информации от перебежчиков у русских очень ограничен бюджет на валютные расходы. И вдруг они своего начинающего агента так разоденут, а в силу возраста он только начинающим и может быть…
Нет, господин Леруа, у меня есть множество причин Ивлева агентом КГБ не считать. И ни одной в пользу этой идеи.
— Но если вы ошибаетесь, Габриэль, и он всё же агент КГБ, и это была провокация? — поднял брови посол.
Резидент понял, что тот все еще горит идеей каким-то образом за эту историю зацепиться, чтобы в Министерстве иностранных дел за счет нее укрепить свою репутацию.
— Господин посол, давайте вместе разберёмся, в чём могла бы заключаться эта провокация, будь Ивлев действительно агентом КГБ. Первый вариант: Жискар д’Эстен — тоже агент КГБ. Но зачем тогда Ивлев его сдавал бы нам? Никакой логики в этом абсолютно нет. Вы согласны?
Посол, немножко подумав, был вынужден согласиться.
— А ведь мы с вами прекрасно знаем, кто на самом деле может на КГБ работать. Франсуа Миттеран, кандидат, которого не только умеренные левые поддерживают, но и непосредственно коммунисты, которые точно с Москвой связаны. Вот тут как раз бы был хоть какой-то смысл у КГБ послать своего агента про Жискара д’Эстена сказать такое. Чтобы вы, подумав, что услышали это от агента КГБ, написали какую-нибудь записку в Париж о том, что Жискар д’Эстен может быть ставленником русских. Чтобы подставить его. И увеличить шансы для Миттерана на победу.
— Может быть такая вероятность, правильно? — обрадовался посол.
— Теоретически, — сказал резидент. — Но сразу первый момент. Я не знал, что Жискар д’Эстен будет в президенты выдвигаться. Вы не знали. Если вы своим друзьям в Париж позвоните, то и они скажут, я уверен, что у них не было такой информации. Русские-то откуда узнали? Скорее всего, и им неоткуда было бы это узнать, потому что Жискар д’Эстен сам еще вчера этого не знал. Явно прикидывал эти полторы недели, стоит ли ему это делать, и только сегодня и решился.