Сид: Финал

Но основная суть в том, что если мясной организм перерабатывал чужеродную энергию как раз с помощью эдакой «воронки», роль которой действительно выполнял некий эфемерный орган, то у растений этот процесс был иным. Мы просто впитываем энергию практически всем телом, медленно растворяя ее и перерабатывая. При этом зачастую может происходить излучение ненужных нам для существования элементов в процессе «очистки». И, что самое интересное, процесс это проходит без движения маны. Энергия, попадающая в наши организмы, как бы застывает, становится практически статичной. И все это действо выполняется растениями на протяжении всей их жизни. Безостановочно. Любой сбой в этом деле влечет за собой смерть, достаточно мучительную при этом.

И да, эти законы полностью соблюдаются даже для таких подвижных форм растений, как мимики. Ну, или другие виды хищных растений… Я, конечно, эти законы уже давно и безжалостно нарушаю. Нет, не в плане того, что остановил поглощение энергии из внешней среды, и не в том смысле, что перестал ее перерабатывать под свой лад. Я имею в виду, что мана в моем организме находится в движении. Это было необходимое для моего рода деятельности эволюционное решение. Для того, чтобы у меня была возможность противостоять становящимся все более сильными врагам, мне нужно было найти способ высвобождать большие объемы маны для атаки. Просто для того, чтобы иметь возможность пробить защиту сильного врага. Но при этом общая структура жизненного цикла растительного организма у меня соблюдается: я поглощаю энергию, перерабатываю ее, отсеиваю ненужное, а впоследствии использую оставшееся во мне для жизнедеятельности.

– Я, конечно, пихаю еду в рот, но поглощаю-то ее всем организмом. – Произнес я, подняв взгляд на Археониса, – У меня нет никакой воронки…

– Это метафора. – Поморщился дед, – Конечно, я знаю, что у тебя нет органа, который отвечает за поглощение маны. В конце концов, меня в свое время считали величайшим первооткрывателем-теоретиком, пролившим свет на многие вопросы циркуляции маны в природе…

Археонис замолчал, внезапно нахмурившись. Видимо, деду вспомнилась какая-то не очень приятная сцена из прошлого. Он, немного неловко кашлянув, продолжил:

– В общем, в этой ситуации я выражаюсь образно. Это понятно? – Назидательно проговорил мертвый волшебник, – Сейчас процесс поглощения тобой энергии Волшебства… Застопорился. И это естественно: объем принятой тобой энергии является просто колоссальным. Удивительно уже то, что твой организм способен содержать такое количество маны в себе без саморазрушения. Будто твое нынешнее физическое состояние специально проектировалось с подобной заложенной возможностью.

Я промолчал, продолжая выкладывать ингредиенты. Мана-элементы закончились, на землю уже выкладывалось золото и кости. В какой-то степени, могу понять слова Археониса. Я тоже думал над этим. Мой организм необычен даже по меркам растительного мира. Скорость, с которой я могу усваивать новую энергию, фильтровать ее под свои нужды – слишком велика, чтобы быть естественной. Вместимость моего «бензобака» при этом невероятно огромная, если не сказать безграничная. При этом, вся эта огромная масса энергии будто и вовсе не находится в моем организме, ибо замаскировать ТАКОЕ я бы не смог при всех своих необычных навыках. Если бы весь запас моей внутренней энергии был постоянно виден – окружающие люди, обладающие чувствительностью к мане, видели бы в моем лице только опаснейшего монстра, без вариантов. Не думаю, что в мире может найтись десяток магов, которые будут обладать запасами маны, большими, чем у меня…

Впрочем, ответ на этот вопрос был прост и сложен одновременно. Мое ядро. Да, та самая маленькая картофелина, которая до сих пор находится в моем организме, символизируя мое начало, мою суть. Оно настолько мало и незначительно с физиологической точки зрения, что у меня практически не было ситуаций, в которых оно находилось под ударом. У меня всегда было инстинктивное понимание того, что собирать облик без этого ядра, этого семени внутри – занятие обреченное на провал. И у меня долгое время не было догадок о том, почему это так. До того момента, пожалуй, когда я присосался к реактору коттов. Как я мог хранить энергию такого объемного источника, при этом не излучая огромные волны разрушительных «отбросов», которые бы убивали всех коттов в округе? А ответ вот он, всегда со мной был…

Со временем у меня получилось вывести некий ответ на этот вопрос, пускай и с весьма большой вероятностью недостоверный. Просто получилось сложить гипотезу, без каких-либо доказательств. А суть ее в следующем: избыточная мана моего организма переносится этим ядром куда-то «вовне». Куда-то, где и происходит переработка. И, при необходимости, это же ядро выдает мне нужные порции маны для использования. Это также отвечает и на вопрос, куда пропадает еда из моей пасти: проваливается в это ядро, наверное. Тревожное знание, честно говоря. Нельзя ведь с полной уверенностью полагаться на механизмы, принципы работы которых не понимаешь. Но и найти ответы не представлялось возможным. Для анализа этого нужно было много времени для самоанализа. Годы, десятилетия беспрерывных наблюдений… А такого времени у меня в кармане не было в виду постоянно возвращающегося голода, толкающего меня к новым приключениям…

– Но не суть. Волшебство, тобой поглощенное, – Продолжил говорить Археонис, – Имеет отличную от обычной маны структуру. Достаточно иную, чтобы даже у твоего необычного организма возникли трудности. Мое предположение, основанное на наблюдении за тобой, состоит в следующем: Волшебство внутри твоего организма, если можно так выразиться, кристаллизовалось, образовало пробку и теперь активно сопротивляется усвоению.

Я задумчиво кивнул. Похоже на правду. И вправду ощущается эдакая переполненность в «желудке». Можно даже сказать, тяжесть…

– И клин, который ты хочешь создать… – Проговорил я, оставляя возможность Археонису самому закончить мысль.

– Нужен, чтобы раздробить эту пробку, да. – Подтвердил мертвый маг.

– Допустим. – Кивнул я, – Но почему именно такой подбор материалов?

– О, рад что ты спросил. – Оживился призрак, потерев прозрачные ладони друг об друга, – Драконья кость обладает особыми магическими свойствами. В частности, она может влиять на ману различными способами. Резать, рассеивать, притягивать… Зависит от умений и намерений мастера, ее обрабатывающего.

– Имеет смысл. – Произнес я, проводя рукой по драконьей кости, – И ты сможешь ее правильно обработать?

– Такой опыт был, признаю без ложной скромности. – Гордо ответил Археонис, – Немногим, знаешь ли, известен метод обработки костей дракона.

– Ладно, с этим понятно. А золото нам зачем? – Спросил я, подбрасывая в руке тяжелый слиток.

– Много ли ты, Сид, знаешь о физиологии драконов? – Вместо ответа, спросил мертвый маг.

– Не очень. – Покачал головой я.

– Тогда короткая тебе справка. Драконы действительно любят собирать в своих логовах запасы золота. – Археонис развел руки в стороны, – И большие запасы, стоит признать. Только вот делают они это, вопреки народной молве, не из природной жадности. А, скорее, из необходимости. Видишь ли, драконы растут на протяжении всей своей жизни. От рождения и до самой смерти. И, чем дракон старше, тем он больше и могущественнее, как ты можешь понять…

– А золото тут причем? – Уточнил я.

– А при том… Что драконам, обладающим этой способностью к постоянному росту, природа выдала некий балансир, простой и беспощадный. – Археонис снова сложил руки на животе и принялся крутить пальцами, – И заключается он в драконьем скелете. Видишь ли, кости драконов имеют уникальную структуру, неповторимую в природе, пожалуй. И они, несмотря на всю свою уникальность, обладают одним большим изъяном: для изменения структуры этим костям требуется золото. Если золота нет, то кости остаются в своем прежнем состоянии, без роста и изменений.