Лучшая третья подруга

Костя был из тех людей, которые способны медленно и верно превращать людей в своих должников. Судя по всему, он был не просто давним другом Олега. Тоже где-то выручил Хлынова, наверное. И зародилась дружба. Теперь вот выручил Настю, и еще одна дружба. Но на всякий случай девушка решила пока избегать Бугаева.

Пауза затянулась на две недели. Настя вернулась к своим саскачеванским домикам, время от времени ходила в банк за деньгами. Иногда позванивал Сергей, но это были братские звонки. Порой Сережа передавал горячий привет от Василия и его мамы, и Насте становилось тепло. Вот это и были все ее городские родственники.

Ирина пропала так же резко, как появилась. Образы Левы и Алины померкли. Единственным человеком, общавшимся с Настей часто, была Таисия Петровна Гвоздикова, квартирная хозяйка и частая компаньонка. Женщина могла часами сидеть и смотреть, как Настя клеит домик. В такие часы лицо Петровны становилось детским, губа отвисала, а брови застывали где-то на лбу.

Потом Настя доклеила пятнадцатый домик и подарила его хозяйке. Ей стало скучно. От запаха клея уже щемило в носу, в глазах рябило от пестроты бумаги, да и одиночество в целом стало как-то надоедать. Девушке стала остро необходима смена занятий, чтобы потом снова с наслаждением вернуться к добровольному заточению.

Костя Бугаев появился неожиданно и сам. Настя думала о нем несколько вечеров подряд, и ее мысли материализовались. Правда, парень был невесел. Это выражалось тем, что он часто морщил переносицу и опускал углы рта. При этом шапка его волос ездила туда-сюда, что было бы забавно, если бы это был не красавец Майор.

– Что случилось? – вместо приветствия спросила Настя.

– Да проблемки, – сказал Костя хрипло.

Настя усадила Бугаева за стол и налила ему чай. Пусть успокоится и все расскажет.

– Но я потом расскажу, – сказал парень, – когда все утрясется.

– А ты…

– Да, да!

– Ты по мне… Скучал? – Настя сама не знала, как это у нее вырвалось.

– Да, да! – нет, он не скучал. Скорее всего, он даже забыл, кто такая Настя. Просто девушка ему зачем-то понадобилась.

– Ты просто так приехал?

– Да, просто так, – отхлебнув чай, заверил Костя, – просто соскучился.

Теперь он зацепился за это слово, и постоянно его повторял.

Допив чай, парень неожиданно попросил разрешения принять душ. Мол, он вторые сутки на ногах, даже дома не был, все некогда. Настя выдала ему чистое полотенце и жидкое мыло, и села смотреть телевизор.

Костя вышел из ванны с одеждой в руках, с повязанным вокруг поясницы полотенцем. Другим полотенцем, найденным в ванной, он энергично вытирал голову и смотрел на экран. Точнее, Бугаев встал между Настей и телевизором.

Много времени спустя девушка вспомнила эту сцену и поняла, что Костя сделал это специально. И в душ пошел ради этого. Чтобы произвести на Настю впечатление. Надо было отдать ему должное: выглядел он на сто процентов. У него были мощные длинные ноги и мускулистый торс. Настя видела такие фигуры только в альбомах с античными скульптурами. Она сама лепила подобные торсики из гипса, когда училась на первом курсе. Но Костин торс был не из гипса или мрамора. Это была человеческая плоть, просто донельзя тренированная и пропорциональная. Бугаев выглядел как молодой бог.

– Оденься, пожалуйста, – сказала Настя. Костя начал извиняться и удалился на кухню. Одеваясь, он завел какую-то грустную песню. Он просто издевался над Настиной душой и давил на жалость.

Девушка вошла в кухню и взяла Костю за руку:

– Пока ты мне не расскажешь, что случилось, я тебя не отпущу.

– Просто скучал, – печально улыбнулся Костя. Он сузил глаза, и теперь был похож на умильного котенка. Весь его вид был странным миксом физической мужественности и жалобной беспомощности. На миг Настя размечталась, что парень просто влюбился в нее и теперь страдает. Но потом она взяла полотенца, чтобы отнести их, и по возвращении увидела у Кости совершенно другое выражение лица. Он стоял, облокотившись на подоконник, смотрел вниз во двор и облизывался.

– Что там интересного?

– Ничего, – ответил парень и вернулся за стол.

– Просто скучал?

– Издеваешься? – ласково улыбнулся Костя и вдруг, схватив за концы Настиного пояска, привлек девушку к себе.

Он приговаривал какие-то дурацкие дежурные фразы, типа «ну, чё ты хочешь, а?», но Насте это бормотание показалось очень уютным и уместным. Она не понимала, влюбилась в Костю или просто истосковалась по мужской ласке, но вырываться не стала, а только погладила парня по голове.

– Меня просто беспокоит, что ты такой напряженный, – сказала Настя, – ты бы мне все рассказал, а я чем могу, помогу.

– Да стыдно говорить, – посмотрел в сторону Костя, – попал я на бабки. Чисто бизнес.

– Много?

– На штуку баксов.

– Я тебе дам. То есть, займу, – сказала Настя. Для нее штука была смешной суммой. Пока она работала с недвижимостью, такие деньги она всегда имела при себе в качестве карманных расходов.

Но Костя был поражен. Он ошарашено смотрел на Настю, размышляя, шутит она или нет. Настя высвободилась из его объятий, достала с полки коробку от плеера и вытащила десять стодолларовых купюр. Это были новые, синие банкноты. Такие ей всегда привозил Сергей, и девушка знала, что бригадир отбирает для нее только немятые купюры. А Настя их небрежно мяла и запихивала в коробки.

– Синие баксы, – мечтательно произнес Бугаев. И тут Настя поняла, что Костя такой же, как все. В смысле отношения к деньгам. Он не был таким, как она сама. Настя так и не научилась уважать и любить деньги. Она уважала и любила только свой труд, за который ей причиталось, но не его материальное воплощение. А Костя держал эти деньги и широко улыбался. Все его напряжение куда-то улетучилось.

– Да я тебе мир подарю, – говорил он, – да я луну с неба достану, на коленях стоять буду. Ты меня спасла, Настенка!

Это было неприятно и приятно одновременно. Неприятно, потому что такой идеально сложенный красивый парень так боготворил презренные бумажки. Приятно, потому что Настины деньги развеяли грусть, которую Костя принес с собой.

– Мне бежать надо, – сообщил Бугаев, – но я появлюсь. Я не пропаду.

– Теперь ты точно не пропадешь.

– В смысле, я приеду на днях, – Костя сел на прихожку и взял в руки свои ботинки сорок пятого размера, – я частями тебе отдам, окей?

– Да хоть кусочками, – засмеялась Настя, – только не пропадай. Номер помнишь?

– Как «Отче наш»!