Страница 45 из 48
Жрец взял с бархатной подушечки алую ленту и скрепил навеки наш союз, обмотав запястья.
— Объявляю вас мужем и женой! — разнёсся по залу его голос.
Собравшиеся воспряли духом, и зал наполнился торжественными возгласами и громкими аплодисментами.
Эрик притянул меня к себе и накрыл губы жарким поцелуем, будто обещал, что никакие угрозы, интриги, проблемы никогда не смогут разлучить нас.
Гости принялись осыпать нас лепестками роз, а посол, осунувшийся и мрачный, постоял ещё какое-то время, а затем, круто развернувшись, покинул зал. Никто не оглянулся ему вслед.
Музыканты принялись играть мелодию, знаменующую начало пира, и праздник, ради которого все собрались, продолжился уже в другом зале, где столы ломились от самых разнообразных блюд и угощений..
И вот, наконец, наступила наша первая брачная ночь.
По традиции девушки отводили невесту в спальню, чтобы начать приготовления, а затем, когда она вся такая красивая и в пеньюаре замирала в ожидании, дверь распахивалась, и появлялся жених.
Об этом меня предупредила Ингрид. Когда она подошла сияя, как олимпийский рубль, я улыбнулась в ответ и поднялась со своего места.
Эрик попытался удержать меня за руку, но, бросив взгляд на сестру, быстро сообразил, что к чему.
— Я буду ждать тебя, муж мой, — быстро склонившись над ним, жарко прошептала ему в ухо.
Эрик сверкнул белозубой улыбкой и кивнул.
— Я не заставлю тебя долго ждать, жена моя.
Я быстро чмокнула мужа в щеку и последовала за Ингрид. Совсем недавно была ее свадьба, и тогда ей приходилось краснеть перед гостями.
Бракосочетание сиятельных особ императорской крови отмечалось, на мой взгляд, с особым шиком, но сравнивать было не с чем, поэтому я просто наслаждалась каждым мгновением сегодняшнего дня.
Мы поднялись в спальню Эрика. Почему-то я была уверена, что мы начнем славную традицию и будем всю жизнь делить одну постель, а не, как принято в высшем свете, сходиться только, чтобы проводить ночи полные любви.
В спальне царил полумрак, освещенный лишь мягким светом свечей. Тяжелые бархатные шторы закрывали высокие окна, которые должны отделять молодоженов от остального мира.
Мне показалось, что кровать под балдахином занимала почти треть комнаты. Поверх белоснежных простыней лежала искусно вышитая ночная сорочка. Белая, как символ невинности и чистоты невесты.
Правда, когда Ингрид помогла мне надеть ее, оказалось, что у этого двоякое значение, так как в свете свечей она оказалась полупрозрачной, отлично очерчивая каждый изгиб тела, и совершенно неприличной.
Время замерло, как только подруга тихой тенью выскользнула из комнаты. Там ее уже ждал Дарий, который привел мне мужа.
Эрик с грацией хищника двинулся в мою сторону. Взгляд, полный нежности и желания, не отрывался от моего лица. В полумраке спальни его глаза, казалось, прожигали меня насквозь.
— Моя Лили, — прошептал он, останавливаясь передо мной.
Я почувствовала, как щеки заливает румянец.
Его голос, его близость, его взгляд — всё это кружило голову сильнее любого вина.
Эрик медленно приблизился, не сводя с меня глаз. Его руки нежно обхватили моё лицо, а губы легко коснулись моих. Поцелуй был нежным, почти невесомым, но от него по всему телу пробежала волна дрожи. Я отвечала со всей страстью, на которую была только способна.
Моих ушей коснулся протяжный вздох мужчины.
Ладони Эрика скользнули вниз, по моей спине, заставляя меня прижаться к нему ближе и глубоко задышать. Я чувствовала, как быстро бьётся его сердце под моей рукой, прижатой к его груди.
Но внезапно волшебство закончилось. Эрик отступил на шаг. Его взгляд прошелся по каждому миллиметру моего тела. Стало даже жарко.
Я тронула вырез на сорочке, но он перехватил мои руки и развел их в стороны.
— Ты прекрасна.
Жаркий шепот отзывался во всем теле дрожью. Он потянул за завязки и тончайшая ткань, шурша упала к ногам.
Послышался шумный вздох. Эрик почти не владел собой.
Я медленно улыбнулась, наконец осознав силу своей привлекательности для него, но мне нравилось чувствовать силу его ладоней, которые ласкали меня, нравилось отдаваться ему. Руки Эрика прошлись по моему обнаженному телу, заставляя стайку бабочек запорхать в животе.
Губы тотчас же нашли мои. Я издала тихий стон, а Эрик углубил поцелуй, действуя всё смелее и напористей.
Мне так захотелось почувствовать его. Прижаться кожей к коже, чтобы все мысли вынесло из головы ураганом. Сама протянула руки и принялась вытаскивать рубашку из его брюк.
— Что же ты делаешь со мной, моя Лили?! — прохрипел Эрик, когда мне наконец удалось стащить с него камзол вместе с рубашкой.
А что я делаю? Это мой мужчина. Мой муж. Я люблю его! И пусть весь мир подождет.
Руками провела по его широким плечам, а потом и губами прижалась к гладкой коже. Когда взялась руками за шнурок на его штанах, он не выдержал и, подхватил меня на руки.
Обхватив его ногами за талию, я провела руками по лицу любимого и, пока он целовал мою шею, успела слабо прошептать:
— Эрик, — протяжно простонала его имя, когда он коснулся губами мочки моего уха. — У нас еще вся жизнь впереди. Не торопись.
— Как скажешь, любимая, — в голосе моего дракона послышался смешок, и, опрокинув меня на кровать, он потянулся к завязкам на собственных штанах.
Уже думала смущенно отвернуться, но его движения словно загипнотизировали меня, и взгляд я отвести так и не смогла. Одежда Эрика полетела на пол, а я уставилась во все глаза на своего великолепного мужчину.
Эрик склонился надо мной и снова поцеловал. Голова пошла кругом от новой волны нахлынувших эмоций.
— Мы же никуда не торопимся? — насмешливо шепнул муж мне на ухо.
Пока я вспоминала, о чем он говорит, он поцеловал меня нежно в шею. Мои глаза закрылись от удовольствия, и я выгнулась дугой. Не успела отдаться ощущениям и сполна ими насладиться, как Эрик куснул мою шею зубами, а затем лизнул это чувствительное место.
Это была самая настоящая пытка.
— Моя Лили, — прошептал Эрик и, поцеловав мою ключицу, начал спускаться ниже. — Как же я люблю тебя. Ты нужна мне как воздух с самой первой встречи.
— Правда?
Хотелось прокричать ему, чтобы он не останавливался, но до уха доносились слишком приятные слова, которые напитывали меня энергией и даровали крылья.
— Конечно, — усмехнулся Эрик, целуя меня в грудь.
Если до этого мысли в моей голове еще какие-то были, то теперь и вовсе вылетели. Я горела и плавилась, и всё это было одновременно.