Страница 58 из 91
18
Землетрясение
Одна из самых трудных вещей в том, что Тэнс находилась в нашем домашнем хосписе заключалась в том, что уход, который ей оказывали врачи и медсестры, естественно, не имел ничего общего с продлением жизни. Но мы все еще продолжали давать ей сердечные лекарства; было бы неправильно этого не делать. Мы делали это на протяжении всех наших отношений — каждое утро, каждый вечер. И мы не собирались останавливаться сейчас.
Все, что хотела Тэнс — это спланировать Рождество 2019 года. Я думаю, что она хотела достичь еще одной вехи — пока она чувствовала, что может до него дожить, она ползала бы на четвереньках, чтобы сделать это. «Хорошо, я хочу забронировать билеты для мамы и папы прямо сейчас», — говорила она. «Я хочу Шейна и Эми» (ее племянницу). «Так. Давай разберемся с Белль. Давай возьмем билеты». Белль — дочь Стива Терри от его новых отношений, но она часть нашей семьи — она называла Тэнс «мамочкой». «Я хочу, чтобы мы отпраздновали Новый год. Я не хочу отмечать нашу годовщину сейчас, — сказала она. — Я хочу сделать это в канун Нового года, когда мы будем все вместе. Мы можем отпраздновать нашу годовщину, когда я не буду в больнице». Она всегда смотрела вперед.
Тэнс также никогда не теряла чувства юмора. Примерно в это время она прошептала мне: «Ты должен пообещать мне, Винсент, что, если что-нибудь случится и они придут за мной, убедись, что на мне будет нижнее белье».
Я с гордостью могу сказать, что мой сын Аарон и я — лучшие друзья. У него двое детей, что делает меня дважды дедушкой — им теперь шесть и два. Он служил в армии, а теперь учится на пилота в Ирландии; я очень им горжусь.
Но беда обрушилась и на его семью. В середине июня 2019 года я был в Ирландии, хороня свою внучку, которая умерла при рождении. Видеть, как твой сын и его жена кладут в землю крошечную белую коробочку… я никогда не видел такого горя. Есть что-то настолько неправильное, настолько перевернутое с ног на голову в том, что родитель должен хоронить своего ребенка; это мир наоборот, это противоречит естественному закону.
Это самое трудное, что есть на свете.
К концу июня, когда врачи приехали навестить Тэнс дома, она была очень слаба. Но она все равно находила в себе силы сказать: «Я замужем за этим прекрасным мальчиком. Он очень непростой, но очень красивый, и он мой парень». Годовщина нашей свадьбы была 25 июня. В преддверии этого, если бы кто-нибудь приходил — медсестры, врачи, кто угодно — Тэнс говорила: «Через несколько дней годовщина моей свадьбы. Я замужем за своим парнем уже 25 лет». И, как всегда, даже когда ей было очень плохо, когда я выходил из комнаты, я посылал ей этот поцелуй, и она ловила его.
Несмотря на ужасные времена, мы также старались смотреть вперед. Кейли и Лорен нуждались в собственном доме, и Тэнс была так взволнована перспективой того, что они найдут себе дом. Тэнс рассматривала недвижимость в первые месяцы 2019 года; она хотела найти нам участок земли для строительства, где мы могли бы поселиться, и она хотела, чтобы Кейли и Лорен тоже вместе искали свой первый дом. На самом деле, она часами сидела, разглядывая дома для Кейли, каждый вечер. Она показывала брошюры, которые ей раздавали всем по видеозвонку в Великобритании. Иногда по ночам я просыпался и обнаруживал, что она не спит рядом, и снова просила посмотреть списки недвижимости, которые держала у кровати.
Лорен и Кейли сидели в ногах ее кровати и часами говорили с ней о домах. Она вспоминала все дома, в которых жила — Гаддесден-Кресент, Хантерс-Оук, Редборн, Бокс-лейн, Сидарс в Тринге, Шутерсвей, Малхолланд — и рассказывала о них истории. Для нее это была одна из самых особенных вещей: создание дома. И все же я знал, что она имела в виду, когда сказала, что будет жить в фургоне, пока мы вместе. В мае Тэнс, казалось, была достаточно здорова, чтобы на воочию взглянуть на один из домов, которые Кейли и Лорен подумывали купить, но ей было трудно попасть туда, и мы просто знали, что для нее это было слишком.
Однажды, примерно за неделю до конца, когда все стояли рядом с ее постелью — Лу, Морин, Лорен, Кейли — Тэнс посмотрела на меня и сказала: «Мы женаты 25 лет, и мы вместе 27 лет. Разве это не удивительно? Я все еще безумно влюблена, безумно влюблена, и это редкость после 27 лет».
Лу погладил ее по лицу. Мир вращается с другой скоростью, чем обычно. В комнате было слишком много воздуха, но его все же не хватало. Эта женщина, которая спасла так много людей… Я обещал ей, что буду заботиться о ней и не позволю, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое, и вот мы здесь, наблюдаем, как жестокий мир ослабляет свою хватку на ней.
Тэнс все еще думала, что сможет победить болезнь, даже тогда. Врачи всегда говорили, что она была самым сильным человеком, которого они когда-либо встречали.
Несколько лет назад мне позвонила Энджи, сестра моего давнего друга Шеймуса. Он лежал в Харфилде в ожидании нового сердца. В разговоре со мной Энджи сказала: «Вин, я не знаю, знал ли ты когда-нибудь об этом, но я как-то пришла к Шеймусу пару лет назад. Таня сидела на кровати, держа его за руку и разговаривала с ним». Тэнс никогда не говорила мне об этом. Вот кем она была; это идеальная история Тани Джонс.
Теперь мы сидели на кровати, держа за руку ее саму. Я не мог оставить ее одну. Тэнс часто говорила: «У Вина доброе сердце. Ему можно довериться. У него доброе сердце».
Я дал ей так много причин не думать об этом, и все же ее вера ни разу не поколебалась. Она видела 12-летнего мальчика и безоговорочно его любила, вплоть до этого момента, когда он не смог спасти ее, как обещал. Это был еще один способ, которым я подвел ее, но даже я не мог этого изменить, хотя во мне все еще был проблеск надежды. Это то, что есть у людей; это то, что делает любовь. Ты никогда не сдаешься — ты не можешь. Твое тело и твой разум не позволят тебе.
Я привез лучших подруг Тэнс, Джули и Джоанну, чтобы они повидались с ней. Они обе потеряли дорогих людей в своей жизни, и они знали каково это. Я все еще говорил о том, как мы собираемся помочь Тэнс справиться с этим и как она собирается выздороветь, но Джули и Джоанна видели нечто другое. Они сказали: «Она не переживет выходные, Вин». Это был холодный дневной свет, пригвождающий тебя на месте.