Страница 44 из 91
В Харфилде были и другие стрессовые ситуации. Люди, естественно, хотели поговорить с нами — Тэнс была довольно известным реципиентом, и я тоже был хорошо известен — но мы просто хотели опустить головы, покончить с этим и уехать. Тэнс избегала любого внимания.
Однажды я оставил ее, чтобы сходить за едой, а когда вернулся, в комнате с ней была женщина, которую я раньше не видел. Тэнс восстанавливалась, будучи все еще в основном не в себе, и я спросила медсестер, кто эта женщина. Они сказали мне, что она утверждала, что является членом семьи, но, конечно, не из тех, о которых я когда-либо слышал.
Скажем так, когда стало ясно, что это журналистка, притворяющаяся другом Тэнс, для них все закончилось не так хорошо.
До самой смерти Харфилд был для Тэнс всем. Она обожала персонал — доктора Митчелла и медсестер. Они были для нее как ангелы.
Со всем стрессом от необходимости регулярно ездить в Харфилд и плохой рекламой, которую я иногда все еще получал за свои выходки на поле, нам нужно было место, более уединенное, чем Бокс-лейн, так что пришло время снова переезжать. На этот раз мы выбрали место в Тринге под названием Кедры.
Это был настоящий дом — дом мечты нашей жизни — 839 квадратных метров на двух с половинах гектарах. Это был объект желаний. Можно было переключиться на третью передачу при въезде на территорию по подъездной дорожке, вот каким большим было это место. Мы заплатили за него миллион фунтов, а затем еще на миллион сделали там ремонт.
У нас было шесть спален, включая главную спальню, которая была размером с некоторые дома. Он был таким большим, для того, чтобы общаться друг с другом находясь в разных концах дома нужно было звонить по телефону. Комната Кейли тоже была огромной — наверное, лучшей в доме. Кухня была 19 метров в длину и 9 в ширину, потрясающе. Сам дом, однако, имел странную планировку — он был как бы разделен посередине длинной дорожкой, открытой всем стихиям. Я хотел соединить все это должным образом, чтобы сделать одну структуру из всего дома, поэтому я выстроил огромные арочные окна, чтобы заполнить открытые пространства в проходах. Я даже построил форелевое озеро с прекрасной рыбацкой хижиной на нем — рыбацкой хижиной с одной спальней! У нас были красивые большие аллеи и лужайки.
Когда моя футбольная карьера закончилась, кино набрало обороты, как и другие вещи в мире развлечений.
В 2001 году я каким-то образом попал на концерт, выступив перед Королевой в семьдесят третьем Королевском варьете. Я пел и танцевал на протяжении всего «Таинственного кота Макавити» в честь Эндрю Ллойда Уэббера.
Перед началом шоу я оказался в гримерке со Стивеном Фраем и Роуэном Аткинсоном, пока кто-то не сказал: «О, Элтон наверху», — и вместо того, чтобы сидеть с ними я поднялся к нему. Там была тонна красного вина, и Элтон не пил, так что я довольно щедро угощался — возможно, поэтому, когда я встретилась с Королевой, я спросил: «Кто-нибудь воспользуется вашими билетами на Финал Кубка в этом году, мэм?» (Это был ноябрь, так что бог знает, почему я подумал, что у нее уже есть билеты!).
Все говорили Тэнс, что она тоже должна познакомиться с королевой, но, как всегда, она была слишком скромной и слишком поддерживала меня, чтобы переживать по этому поводу — «Это ночь Вина», — сказала она. Позже, однако, мы убедили ее познакомиться с ее Величеством, но вместо обычного «мэм», Тэнс просто сказала ей: «О, привет!» Мы любили Тэнс за это; это была Тэнс — ни какой тебе брехни, ни какой предписанной роли, просто реальный человек.
Год спустя, 2 ноября 2002 года, мне посчастливилось выпустить пластинку под названием «Уважение». Я всегда любил музыку, так что это было для меня волнующим событием. Я записал кучу замечательных песен — «Всем нужен кто-то», «Танцуй под музыку», «Док залива», «Хай-хо, луч надежды», «Мустанг Салли», «Дай мне немного любви», «В полночный час» — и целую кучу других. Я даже оказался на телепередаче «Вершина популярности» с песней Джима Кроче «Плохой, плохой, Лерой Браун», которая для моей 15-летней дочери была довольно крутой — если внимательно присмотреться на видео, то можно увидеть, как она танцует в первом ряду — немного похоже на то, как ее мама всегда была самой большой поклонницей своего брата.
Тэнс также полностью поддерживала свою дочь.
Даже когда ее здоровье было не в порядке, она появлялась на матчах по лакроссу и нетболу, на спортивных соревнованиях, или на спектаклях, или в соборе, когда Кейли пела в хоре. Но у Кейли были трудные времена в школе. Мы отправили ее в Стоу — я всегда хотел, чтобы мои дети получили лучшее образование (мы также отправили Аарона в частную школу) — но это место было заполнено детьми, которые больше заботились о статусе, нежели о чем-либо еще. Они называли ее Мини Винни, что было нелепо, и в тот день, когда она случайно попала кому-то в лицо клюшкой для лакросса, конечно, пресса устроила пир духа, учитывая ее связь со мной. Но именно вечеринка в нашем новом доме по-настоящему привела все к завершению.
Я был в отъезде, снимался в «Евротуре», и Кейли воспользовалась возможностью пригласить школьных друзей на скромную вечеринку. Тэнс и ее лучшая подруга в то время, Дениз, собирались быть там, на кухне, так что как что-то могло пойти не так? Кейли пригласила максимум 50 человек, но все в школе прознали об этом, и пришли. Это были пасхальные каникулы, и ребята понаехали со всей страны; это было невероятно. Они даже привезли с собой палатки. Один мальчик с гордостью сделал своим делом ходить на домашние вечеринки и наносить там максимальный ущерб — по-видимому, это было то, чем он увлекался. Жаль, что меня там не было.
Вечеринка быстро вышла из-под контроля, и Кейли заперлась в нашей спальне. Тем временем дети обнаружили мой тайник с 100 бутылками 1985 года Линч-Бэйджес — Тэнс поймала одного из них пытающегося открыть бутылку, чтобы ее можно было выпить.
Это был полный кошмар, и еще хуже было то, что один из отцов мальчика работал в «Дэйли Мейл». Один мальчик принес травку, и он курил ее в одном из кустов перед домом, так что «Мейл» написала, что это была вечеринка с наркотиками, но это было не так.