Страница 4 из 91
Пролог:
С чего начать?
Это не история любви, которую я когда-либо хотел рассказать, потому что я надеялся, что она будет все продолжаться и продолжаться, и никогда не закончится, и никогда не станет историей — я думал, что все это просто будет, и что мы вместе состаримся. Я никогда не хотел, чтобы это была той историей, которую я рассказываю о прошлом — мужчина средних лет, сидящий за кухонным столом, когда угасает калифорнийское солнце, думающий о предстоящей ночи и о том, как ее пережить, и пытающийся объяснить кому-то, кому угодно, каково это — пережить что-то экстраординарное, удивительные три десятилетия, которые со мной приключились, три десятилетия, которые теперь закончились.
Я не чувствую себя так, потому что любовная история закончилась; Я всегда буду любить Таню Ламонт, которая стала Таней Джонс, которая всегда была просто моей прекрасной Тэнс. Нет, любовь, которую я испытываю к ней, все еще есть, она реальна и никогда не исчезнет. Итак, это чувство есть и всегда будет... но она ушла из этого мира, а я остался здесь. Ее тело в конце концов подвело ее, подвело всех нас, и у нас остались фотографии и воспоминания, и иногда мы прокрадываемся в ее шкаф, чтобы понюхать ее одежду, запах, который она носила, хотя он исчезает, с каждым днем он все быстрее исчезает.
Я цепляюсь за некоторые вещи, например, за последнюю открытку, которую она мне подарила. Внутри она написала:
Моей любви Вину, со мной каждый день происходит что-то чудесное. Это из-за того, что я с тобой. Ты — мое утреннее солнышко в тот момент, когда я просыпаюсь. Со всей моей любовью, Таня.
Как без этого жить? Если кто-нибудь может мне сказать, я с радостью выслушаю. Она написала эту открытку после того, как мы 27 лет прожили вместе, а временами со мной было трудно уживаться. Но каждый день она все равно смотрела на меня и видела что-то чудесное.
Иногда я говорю людям, что просто жду воссоединения с Тэнс. В одном интервью я сказал: «Я собираюсь жить своей жизнью, я собираюсь прорваться сквозь нее, но с точки зрения вселенной это будет лишь самая маленькая точка, вот как я на это смотрю. В общем, мне осталось подождать несколько лет, пока мы снова будем вместе».
Наверное, в каком-то смысле я просто болтаюсь здесь, живя лишь наполовину, пока не увижу ее снова. Все пытаются отговорить меня от этого — «Ты не стар, Вин», они говорят: «Ты здоров, у тебя еще полно времени», но иногда я чувствую себя именно таким. Я просто жду, зависаю, провожу время, занимаюсь делом, отправляю гребаные мячи для гольфа в море печали. Горе похоже на огромный, тяжелый груз, тяжелее любого элемента, такой тяжелый, что он может провалиться сквозь стол и пол, через подвал дома и вниз в интрузивную породу. И в некоторые дни он забирает тебя с собой. И именно в такие дни я говорю людям, что просто жду воссоединения с Таней Джонс.
На днях я разговаривал с парнем на поле для гольфа, и он сказал мне, что его жена умерла 14 лет назад. Мы оба замолчали — это, знаете ли, такой ужасный клуб, и никакое количество «мне жаль» не может заставить кого-то чувствовать себя лучше, нисколечко. Но я попытался; я сказал ему, что мне очень жаль, так же, как он сказал мне, что сожалеет, когда узнал о Тэнс.
Я уже собирался уйти, когда этот парень остановил меня и сказал: «Знаешь, легче не становится».
Именно так. И ничего больше, только это.
— Прости? — я спросил
— Ты учишься жить с этим, — сказал он, — но легче от этого не становится. Конечно, ты учишься сдерживать горе, ведь оно такое тяжелое. Этим ты и занимаешься. Но нет, приятель. Легче от этого не становится.
Так что да, иногда свет в конце туннеля таков, что скоро мы будем вместе. Нет, я не совсем старик, и нет, это не все, что я чувствую. Бывают дни, когда я поднимаю глаза и рассказываю ей, что я задумал, и пытаюсь рассмешить ее или, по крайней мере, вызвать улыбку на ее лице. Я смотрю на это так: она сейчас там, наверху, сидит и смотрит на нас сверху вниз, поэтому я стараюсь быть хорошим человеком. Я знаю, что у меня есть репутация за некоторые вещи, которые я сделал, но ты понятия не имеешь, как сильно я изменился. Большую часть времени я пытаюсь сделать что-то хорошее для людей, и когда я делаю хорошие вещи, я чувствую, как она улыбается. Я знаю эту улыбку — я прожил с ней 27 лет.
Я знаю эту улыбку.
Я пишу эту книгу, потому что хочу, чтобы люди поняли, что такое горе и, возможно, то, как с ним справиться. Я не эксперт — Таня умерла лишь в прошлом году (прим.пер.: почти два года назад, 6 июля 2019 года, но год, со дня выхода книги), и я все еще пытаюсь найти свой путь сквозь тяжелый, темный, болезненный дождь, который, кажется, идет каждый божий день, даже в солнечной южной Калифорнии. Честно говоря, я надеюсь, что никогда не стану в этом экспертом; это слишком тяжело. Но я учусь как можно лучше справляться с этим.
Ночи действительно тяжелы, но это я вам и за так скажу. Я могу быть занят в течение нескольких дней — я играю, снимаюсь в фильмах, заключаю сделки, выступаю, пою в «Икс Факторе», играю в гольф, общаюсь с дочерью Тэнс, Кейли, встречаюсь со своими друзьями и семьей в Великобритании.
Кейли покупает дом со своим супругом, и это здорово отвлекает. Когда Кейли переедет в этот дом, я знаю, что могу поднять глаза и почувствовать любящую улыбку Тэнс — я знаю, как она отреагирует; это была одна из тех вещей, которую она под конец больше всего хотела, чтобы Кейли и ее супруг поселились в своем собственном месте.
Но ночи... именно тогда одиночество поражает сильнее всего. Я думаю о тех временах, когда мы прижимались друг к другу, чтобы посмотреть телевизор, держась за руки, вспоминая прошедший день, смеясь над тем кто что сказал — о тех тайных моментах, которые и создают отношения. Никто никогда не может знать, что происходит между двумя людьми на самом деле, и никто не может знать, потому что никто не может по-настоящему понять, что происходит в эти личные, интимные моменты — два друга, лежащие рядом, честные, ранимые, нежные, счастливые. Не иметь больше этого... боль подобна огню, к которому не хочется прикасаться или даже приближаться.
Двадцать лет назад Тэнс написала в дневнике о том, как странно провести всю свою жизнь в ожидании встречи с кем-то особенным, и как, когда ты, наконец, найдешь его, ты будешь счастлива, но после, в конечном итоге вы будете жить отдельно. Она говорила о том, что когда моя актерская карьера пошла в гору я проводил больше времени в Штатах, но сейчас я перечитываю эти слова и думаю, что у нее, возможно, было какое-то предчувствие.