Страница 25 из 91
Но депрессия все равно преследовала ее. Морин вспоминает, что однажды она развешивала белье, пока Таня ходила мыться. Взглянув в зеркало, Таня пришла в ужас от увиденного. Морин слышала, как она плачет и кричит. Подбежав к ней, Таня со слезами призналась, что чувствует себя похожей на обезьяну, так как стероиды вызвали рост темных черных волос на ее теле.
Все эти изменения очень встревожили Тэнс:
Иногда я испытывала странную тоску по Харфилду. Хотя я не хотела проводить свою жизнь в больнице, я знала, что там мне будет безопаснее. Я вдруг так испугалась смерти, что она начала овладевать каждой моей мыслью. В одно мгновение я была в порядке, смеялась и болтала, а в следующее я выла и кричала, не контролируя себя. Чувство страха не покидало меня по крайней мере 18 месяцев.
Были и опасные физические проблемы.
Тэнс пробыла дома всего несколько дней, когда у нее случился припадок, вызванный медикаментами, которые ей пришлось принимать. Ее срочно отвезли обратно в больницу, где ей пришлось пробыть несколько дней; ее рвало и у нее были сильные боли. У нее было проколото легкое, и ее пришлось дренировать в течение 48 часов. Но в конце концов она добралась домой навсегда, а затем на свадьбу своих друзей Джоанн и Ли Синнотт, где она была подружкой невесты. Но это было самый счастливый ее момент за то время:
День свадьбы Джоанны должен был стать моим последним счастливым днем на очень долгое время. Кейли делала меня счастливой, Стив тоже, но я была так несчастна собой, тем, как я себя чувствовала и выглядела. Мои волосы и брови начали менять цвет. Я полностью потеряла уверенность в себе и часами плакала, сама не зная почему.
В течение двух лет Тэнс одевала себя до подбородка, она была так смущена этим шрамом, идущим по ее груди. Она сказала в интервью газете «Сан»:
У меня есть фотографии, на которые я даже не могу смотреть, потому что не могу поверить, что это я. Я скрывала себя на протяжении двух с половиной лет. Я не выходила из дома, если не была одета до подбородка. Я была подавлена в течение двух лет, но однажды я подумала: «Что я делаю? Теперь это часть меня».
Было и некоторое утешение в виде «визитов» дедушки Томми. Тэнс была непреклонна в том, что он приходил к ней и садился на край ее кровати; он всегда был в своей униформе, и его присутствие успокаивало ее. Они всегда были так близки, что меня не удивляет — она чувствовала, что он был с ней в такое трудное время.
Теперь я тоже чувствую присутствие Тэнс. Недавно я вернулся домой после дня, проведенного на поле для гольфа, и ел то, что приготовила Кейли. Еда была похожа на готовку ее мамы, и это так сильно вызывало во мне присутствие Тэнс, что я почувствовал, что она была там, в той комнате, сидела со мной, как всегда, спрашивала меня о том, с кем я играл, и как я играл, и что все говорили, и какая была погода, и хорошо ли я провел время... и я не мог посмотреть на диван, где обычно сидела Тэнс, потому что, хотя я чувствовал ее присутствие в тот вечер, слышал ее прекрасный голос и чувствовал ее повсюду — как она выглядела, говорила и пахла, и ее огромная улыбка, которая освещала нас всех, все время — если бы я повернул голову и посмотрел направо, на тот диван, где когда-то сидела она, Тэнс на самом деле больше не присутствовала бы там, и если бы я не увидел ее там, то это надломило бы меня. Поэтому я продолжал смотреть прямо перед собой, тупо уставившись в телевизор, поедая еду, приготовленную Кейли, и скучая по своей Тэнс больше, чем можно написать, подумать или сказать.
В конце того лета 1987 года, когда ее новое сердце билось просто прекрасно, а любовь к Кейли усиливалась с каждой минутой, Тэнс пришлось столкнуться с еще одним потрясением: наступил новый футбольный сезон, и Стив, который пропустил кучу игр, когда Тэнс была так больна, должен был отправиться в Швецию на предсезонную подготовку.
Тэнс пишет, что она никогда не могла представить себе жизнь без Стива, и он хотел, чтобы ее жизнь вернулась к чему-то вроде нормальной, поэтому он попросил ее встречаться со всеми своими друзьями и хорошо проводить время. Но когда Тэнс, наконец, собралась выйти на вечер, попросив Морин подежурить няней, это было так больно, несмотря на все ее усилия:
Я чувствовала, что весь мир смотрит на меня и говорит обо мне. Я не могла этого вынести. Я весь вечер дрожала и чувствовала себя так, словно меня выставили напоказ.
В тот вечер я поняла, как сильно изменилась моя жизнь и я сама. Я больше не была веселой, беззаботной девушкой в толпе. Я вдруг стала Таней Терри, Выжившей после Пересадки Сердца.
С тех пор у Тани был режим приема лекарств, которые она должна была принимать, лекарств, которые она по-прежнему принимала до самого конца... или почти до конца. Одним из ключевых препаратов был циклоспорин, который работает, чтобы отключить часть иммунной системы, ответственную за отторжение чужеродных тканей, но также является препаратом, который может увеличить вероятность некоторых видов рака. С годами мы стали слишком ясно видеть побочные эффекты от него.
Были также времена, в первые годы после трансплантации, когда Тэнс несколько раз проглатывала свой язык — Стиву приходилось засовывать руку ей в горло, чтобы спасти ее. У нее также будут припадки, потому что они все еще проходят через своего рода метод проб и ошибок с некоторыми из ее лекарств. Должно быть, это было действительно трудное время для всех.
Позже мы узнали, что то, что поддерживало ее сердце, вероятно, и привело в конце концов ко всем ее проблемам со здоровьем. Это кажется таким несправедливым; но, впрочем, все кажется несправедливым сейчас, без нее.