Страница 20 из 91
Игра [против «КПР»] была омрачена удалением Джона Фашану, событием, которое, я надеюсь, сделает его более мудрым человеком… Все игроки агрессивны, это их природа, но Джон, к сожалению, получает больше критики, чем большинство других игроков… Не помогает и то, что он обладает именем, которое является мечтой автора заголовков. Сколько раз мы видели «Фаш — вмажь»? Что мы должны сделать, так это путем опроса изменить его имя на Арбутнотт-Джонс, а затем посмотреть, что произойдет.
Странно, что он выбрал «Джонс» в качестве нового имени для Фаша, потому что я собирался поставить свою первую отметку в длинном списке моментов, которые, вместе взятые, придали мне репутацию сумасшедшего.
Мы просто подумали: как ты смеешь переступать через нас и думать, что мы кусок дерьма на твоих бутсах? Мы приняли это на свой счет; таков был путь «Уимблдона».
Тогда в этом клубе была тяжелая школа. Легенда гласит, что один бедный игрок прошел инициацию своими товарищами по команде, когда его привязали к верху автомобиля и повезли вниз по шоссе A3. У тебя либо вырастал хребет, либо ты растворялся. В командном автобусе были драки — между нами же. Автомобиль Алана Корка — Сеат Толедо — был сожжен, потому что Дэйв Бассетт не дал ему повышения, Корку удалось заявить о пожаре и краже авто третьей стороной.
Но это была своего рода семья, и именно тогда, когда я в ней нуждался. Бассет был отцом — или, точнее, главным надзирателем. Он спускал на тебя пар, но был добр в других отношениях. Сэм Хаммам, председатель, тоже был замечательным и добрым человеком. Каждый понедельник утром он сидел со своим адвокатом в транспортном кафе рядом с тем местом, где мы тренировались, и ждал, чтобы выяснить, в какие неприятности мы попали в эти выходные и что он может сделать, чтобы это исправить.
Мы больше не были одни; за меня стояли десяток парней, и у всех остальных позади них были десять парней. У некоторых из нас было трудное воспитание. Джон Фашану был из приюта Барнардо; Деннис Уайз рос в семье без особых денег. «Уимблдон» дал нам шанс проявить себя, стать частью чего-то.
Так что, если Грэм Рикс предположил, что мы не заслуживаем нашего места в высшем эшелоне... что ж, Фаш дал мне прозвище — Мясник — и я, полагаю, принял это прозвище слишком близко к сердцу. С невнятной речью Рикса, прокручивающейся у меня в голове, я пораньше толкнул его локтем, но судья Джон Мартин очень даже имел что-то против этого и удалил меня.
Это было в субботу, 17 апреля 1987 года. Бассетт был так зол на меня, что после того, как я отбыл свою дисквалификацию на три матча, он отказался ставить меня в трех последних играх сезона, первую из которых мы выиграли со счетом 1:0 на «Олд Траффорд». Это было событие, изменившее мою карьеру.
И, хотя в то время я этого не знал, четырьмя днями ранее, в предыдущий вторник, 14 апреля 1987 года, жизнь Тани Терри тоже навсегда изменилась.