Страница 18 из 91
И вот так, 2 апреля 1986 года, я оказался в 650 километрах к северо-востоку от Стокгольма в городе Умео, на берегу Ботнического залива. Скажем так, это был не совсем Майами-Бич, но мне там понравилось, и я не попал ни в одну неприятность.
В то время «Холмсунд» выступал в третьем дивизионе, и я провел один сезон в качестве их центрального полузащитника. Меня неоднократно выбирали в шведскую команду недели, я раздавал кучу автографов по всему городу, и мне нравится думать, что, если я вернусь туда, они поднимут несколько кружек Карнеги-Портера за то время, что я провел там (хотя в наши дни у меня будет кока-кола, большое вам спасибо).
В том сезоне «Холмсунду» так уж случилось сыграть с «Юргорденом» в Кубке Швеции. «Юргорден» был командой высшего уровня — у них даже был Брайан Макдермотт? играющий на месте центрального нападающего всего через пару лет после того, как он покинул «Арсенал». Тем не менее, мы обыграли «Юргорден» со счетом 4:2 — эквивалент победы «Аккрингтон Стэнли» над «Манчестер Юнайтед». Это была главная новость по всему телевидению и во всех газетах.
«Холмсунд» был нокаутирован в полуфинале, но к тому времени я в любом случае возвращался в Англию — потому что Дэйв Бассетт хотел, чтобы я подписал контракт с «Уимблдоном».
И мне нужно было быть готовым снова встретиться с Таней Ламонт, хотя в то время я не мог этого знать.
В то время одной из лучших команд в Швеции был «Мальме», и им руководил не кто иной, как Рой Ходжсон. Он позвонил Дэйву Бассету и сказал ему, что хочет подписать со мной контракт в конце сезона в Швеции. В ответ Дэйв сказал Рою, что сначала он хочет взглянуть на меня, а потом решит.
Итак, я отправился обратно в Англию и в «Уимблдон». Они только что попали в старый Первый дивизион, не прошло и десяти лет после того, как их приняли в Футбольную лигу. Когда ты думаешь о том, как футбол сейчас стал таким окаменелым, нельзя себе представить, чтобы маленькая команда добралась из вне-лиги (прим.пер.: команды с Пятого дивизиона и далее) в Премьер-лигу, ну, вообще когда-либо, не так ли? Я просто не думаю, что сейчас такое возможно, не с тем количеством денег, которые находятся в топ-футболе. Но всего 30 лет назад это было возможно, и я возвращался в «Уимблдон», чтобы посмотреть, получится ли у меня — и у них — что-то реальное в высшем дивизионе.
Люди говорят обо мне, Деннисе Уайзе, Джоне Фашану, обо всех них, как о Банде сумасшедших, но первоначальной Бандой сумасшедших была команда Уолли Даунса, которая пробилась вверх по лигам. Мы лишь унаследовали их титул.
Но прежде чем я смог войти в Банду сумасшедших, я должен был войти в команду — и это было рисковое дело.
Меня привезли на месячный просмотр. На самом деле по субботам я по-прежнему играл за «Уэлдстоун», но в течение недели тренировался с «Уимблдоном». Во время одного тренировочного матча в Фелтеме мы обнаружили, что играем на пластиковом поле — пластиковые поля это ужасно. (Они не играют в хоккей на деревянном покрытии или в баскетбол на льду, так почему же кто-то играет в футбол на пластике? Я этого просто не понимаю.) В любом случае, я — центральный защитник, а игра — просто катастрофа.
За нами наблюдал Дэвид Кемп, один из тренеров «Уимблдона», и после игры он разговаривал с Дереком Френчем, одним из физиотерапевтов «Уимблдона» и парнем, которого я знал с детства — на самом деле, он каждый день подвозил меня на тренировку, что означало, что я добирался туда на два часа раньше всех остальных, что меня вполне устраивало. Но на игре в Фелтеме, когда речь зашла о Винни Джонсе, Кемп сказал, что было ясно, что я не создан для того, чтобы быть центральным защитником на этом уровне. У Дерека Френча закружилась голова. «Центральный защитник? — сказал Френч. — Винни Джонс не центральный защитник. Он центральный полузащитник, и всегда им был». Френчи знал свой футбол, и, слава богу, все знали, что Френчи разбирается.
И тогда, возможно, начался самый важный отрезок моей юной карьеры.
Через неделю или две, во вторник, 18 ноября 1986 года, состоялась еще одна тренировочная игра, на этот раз против «Брентфорда». Я все еще был на просмотре, но теперь они поставили меня в центр поля, и мне удалось дважды забить в матче, который закончился со счетом 3:0. Я также бросал из-за боковой и обнаружил, что могу забрасывать их до штрафной (я понятия не имел, что у меня есть эта сноровка, и она должна была сослужить мне хорошую службу). К счастью для меня, здание клуба находилось за полем, и Дэйв Бассет, Дэйв Кемп и физиотерапевт Френчи, высунувшись из окна, наблюдали за игрой.
Среда была выходным днем; четверг и пятница были зарезервированы для тактики, выбора команды, всякого такого, в преддверии игры первой команды в выходные против «Ноттингем Форест». В то время «Форест» был топ-командой (они закончили сезон 1986/87 восьмым) — у них были Нил Уэбб, Франц Карр, сынок Клафа и Джонни Метгод, и это лишь некоторые из них. Но у «Уимблдона» был кризис игроков: Стив Гальер был удален в предыдущей игре, а Лори Санчес получил травму. Уолли Даунс тоже лишь набирал форму после травмы. На утренней тренировке в четверг, если на тебе был синий нагрудник, то ты играл в первой команде. Бассетт бросил один Уолли... а потом и мне. Все парни сказали: «Черт, приятель, ты в деле!» «Ноттингем Форест» на выезде в субботу.
В конце тренировки я сразу же поднялся в кабинет Бассета. Он сказал: «Итак, сынок, ты получаешь 150 фунтов в неделю, 50 фунтов за гол и 50 фунтов за появление на поле. Я собираюсь дать тебе возможность играть остаток этого и весь следующий год. Это 18-месячный контракт, чтобы попасть в первую команду и остаться там».
Я почти потерял дар речи, едва пробормотав: «Хорошо».
Затем, когда мне удалось спросить о бонусе за подписание контракта, Бассетт просто сказал: «Давай уже, проваливай». И это были мои переговоры по контракту, присоединяясь к «Уимблдону», ни агента, ни фотографов, ни пресс-конференции, ни Джима Уайта, говорящего о том, что я изменю ситуацию. Просто рукопожатие и «давай уже, проваливай».
В тот вечер я сказал своему приятелю Марку Робинсу, что не смогу увидеться с ним в субботу, потому что буду играть на выезде против «Ноттс Форест». Его отец, Бэзил Робинс (упокой господь его душу), как сообщается, сказал: «Винни нужна помощь. Он гребаный лживый маленький ублюдок, и если он так откровенно лжет, то, повторяю, ему нужна какая-либо гребаная помощь».