Страница 9 из 47
А вот в образе быстрого скольжения по городам и весям, напротив, нет никакого оттенка пренебрежения. Выражение «я пробежался по городу», «я посмотрел город» предполагает исследование если не полное, то, по меньшей мере, внимательное, и совершаемое пешком, а не на поезде или самолете. С этой точки зрения о Филеасе Фогге уместнее сказать, что он минует страны, через которые проходит его маршрут, а не «смотрит» их, потому что сами эти страны занимают его чрезвычайно мало, они для него лишь препятствия, которые могут его задержать.
Такая разница в значениях и семантическом ореоле этих выражений в наших двух случаях связана с различием пространств, о которых идет речь. Потому что эти пространства (хотя и оба замкнутые) все же очень разные, если говорить о возможности пройти их из конца в конец. Прочитать книжку полностью — значит проследить взглядом за каждой строчкой или даже провести по каждой из них пальцем, с первой страницы до последней. Хотя это не гарантирует нам ни узнавания этой книги, ни понимания ее, ни даже того, что мы ее запомним[16], — но в чисто техническом плане такое исчерпывающее действие возможно.
Поневоле задаешься вопросом, с чем можно сопоставить такое исчерпывающее прочтение при осмотре некой области, ведь буквально воспроизвести «полный обход» в этом случае невозможно. Внутри географического пространства не существует никакой предопределенной траектории, сравнимой с системой строк в книге. И если мы рассуждаем в терминах физического перемещения, придется решить, начиная с какого количества километров — или начиная с какой продолжительности пребывания (если взять за систему отсчета время) — можно считать, что путешественник уже познакомился с этим краем. Только нужно учесть, что некоторые люди умудряются всю жизнь прожить на одном месте, а все же не могут сказать, что они его знают.
Итак, чтобы рассказать о какой-либо местности, нужен двухступенчатый отбор. Прежде всего, надо отобрать из бесконечного количества возможных образов, связанных с этим краем, те, что нам наиболее интересны. И каким бы невероятным ни казалось отсутствие упоминаний о Великой Китайской стене у Марко Поло, он имел бы полное право возразить скептически настроенному' читателю, что Китай — такая огромная страна и она предлагает любознательному путешественнику столько всего, что ему поневоле пришлось выбирать.
Этот первый этап отбора отчасти связан со вторым, менее очевидным, но тоже очень важным. Выбор, который состоит в том, чтобы предпочесть не просто какую-то область (в этом не было бы смысла), а определенный ее образ, — предполагает особое осмысление реальности, необходимость отобрать отдельные ее фрагменты и выстроить их в систему. Среди бесконечного множества различных образов, которые предлагает пространство, нельзя выбрать один, не связав его с каким-то дискурсом, который придаст ему смысл и встроит его в более глобальную систему размышлений и представлений.
Этот двухступенчатый отбор угрожает двумя противоположными опасностями, которых мало кому из путешественников удалось избежать. Первая опасность — погрязнуть в деталях. Перед множеством возможных маршрутов и сочетаний, количество которых намного больше, чем возможностей прочтения книги, велика опасность вслепую предпочесть тот или иной второстепенный аспект данной местности, замеченный нами по чистой случайности.
Вторая же опасность, противоположная первой, — ошибиться не из-за ошибочного индивидуального суждения, а, наоборот, под действием суждения коллективного, то есть осматривать новые пространства только по следам чьих-то уже существующих оценок, которые сами по себе являются стереотипами[17]. Именно этой опасности, по всей видимости, пытается избежать Филеас Фогг, когда отказывается вовлекаться в туристическую круговерть:
Что касается достопримечательностей Бомбея — ратуши, прекрасной библиотеки, фортов, доков, хлопкового рынка, базара, мечетей, синагог, армянских церквей, великолепной пагоды Малабар-Хилл, украшенной двумя многоугольными башнями, — то он и не подумал их осмотреть. Не взглянул он ни на чудесные образцы архитектуры в Элефанте, ни на таинственные подземелья в юго-восточной части гавани, ни на пещеры Канхэри на острове Солсетт — эти замечательные останки буддийского зодчества.
Фогг, вопреки всей привлекательности этих мест, прозорливо отказывается следовать по маршруту, предопределенному коллективным мнением его предшественников, и осматривать достопримечательности, за которыми он мог бы, погрязнув в общепринятых суждениях и потерявшись в бесконечном множестве деталей, так и не разглядеть конкретной местности.
Тот факт, что, путешествуя, мы имеем дело не с гипотетическими реальными местами, а с субъективными произвольными образами, отобранными из бесконечного количества представлений, делает еще более актуальной потребность в методе, который я применительно к книгам назвал «охватить взглядом»[18].
Эту идею я позаимствовал из «Человека без свойств» Р. Музиля: там она вложена в уста библиотекаря, который тщательно воздерживается от чтения книг — он вникает лишь в каталоги, — чтобы сохранять поверхностный взгляд на свою библиотеку, да и на все книги вообще; тогда каждая книга рассматривается не в отдельности, а в своей соотнесенности с другими книгами и с культурой в целом.
Именно для такого обобщенного взгляда создает себе условия Филеас Фогг, проезжая по разным странам с максимальной возможной скоростью (стремительность здесь служит залогом глубины вникания), не останавливаясь надолго ни в одном месте и не сосредоточиваясь ни на одной второстепенной детали.
Смысл сохранения такого обобщенного взгляда — прежде всего в том, чтобы не потеряться в деталях, которые могут захлестнуть путешественника в любой момент. Без путеводителя, роль которого в книге играют ее строки, путешественник, меряющий шагами местность, особенно если там есть где разгуляться, рискует стать в тупик перед обилием возможных вариантов и не найти способа собрать их в одно целое.