Страница 6 из 47
Получается, что Марко Поло, которого всегда восхваляли за смелость, а также за научную достоверность приводимых им сведений, по всей вероятности, обладал еще одним качеством, о котором обычно не упоминают комментаторы его книги[12], — богатым воображением.
При помощи нашего венецианского купца с его женщинами, которые рады наградить своей благосклонностью первого встречного, и собакоголовыми людьми, мы показали первый тип географических пространств, о которых будем говорить в этой книге, — места, неизвестные рассказчику. Действительно, исходя из того, что сообщает Марко Поло и о чем он умалчивает, трудно поверить, что он на самом деле побывал в Китае при дворе хана Кубилая.
Но даже если он и вправду туда ездил, все равно это не важно, главным для нас является то, что рассказ о путешествиях — всегда отличный повод дать волю фантазии, ведь даже совершая реальные перемещения в пространстве, человек может стать свидетелем неправдоподобных сцен или жертвой галлюцинаций, которые поселяются в его воображении и возвращаются в тот момент, когда он пишет свои заметки.
Я имею в виду сцены вроде тех, что возникают в наших снах, где всегда присутствуют проявления сексуальности, пусть даже завуалированные[13], а наслоение образов вызывает к жизни фантастических существ, и гнетущая обыденная реальность подменяется картиной идеального мира, в котором мы обладаем всесилием, сохранившимся с детской стадии восприятия.
Неразрывная связь между рассказом о путешествии и выплесками фантазии означает, что нужно другое понимание истины, не такое, как в традиционном повествовании, где есть только два полюса: правда и ложь. В рамках этого иного понимания истины выдумка или, по крайней мере, неуверенность в том, что записанные факты соответствуют реальности, будет составной частью текста и не слишком удивит читателя, потому что он принимает эти правила игры.
Нужно отметить, что эта Другая Сцена — построение не для одного, а для многих. Рассказы Марко Поло воспринимались в свое время с таким энтузиазмом потому, что они соответствовали ожиданиям и вписывались в рамки коллективных фантазий — то есть того общего пространства воображаемого, где никто не удивляется, когда читает рассказы о людях с собачьими головами. И сегодня такие книги продолжают считать документами, заслуживающими внимания, хотя всем ясно, что они полны выдумок и фантазий. То есть речь идет о создании общего для многих людей фантастического пространства, далеко выходящего за рамки ограничений, диктуемых наукой.
Путешествия Марко Поло не только напоминают нам о той доле вымысла, которая примешивается к любому рассказу о путешествиях, но и ставят вопрос о том, где проходит граница между путешествием и не-путешествием.
Спустя несколько сотен лет после приключений, выпавших на долю одного из самых известных путешественников в истории, специалисты по Средневековью так и не могут прийти к согласию в том, действительно он побывал на Востоке или предпочел благоразумно остаться дома, — уже отсюда становится ясно, как трудно отделить путешествия от не-путешествий, а значит, и какой непростой будет попытка определить сколько-нибудь строго понятие путешествия.
Как мы покажем дальше, на самом деле между путешествием и не-путешествием существует множество промежуточных явлений (как между книгой прочитанной и непрочитанной), а потому и ситуация, когда приходится говорить о краях, где вы не бывали, — куда более частая, чем принято думать, и дело не сводится только к путешественникам, которые остались дома, это лишь крайний случай.
Нечеткость границы между путешествием и не-путешествием тесно связана с той частью вымысла, которая всегда содержится в любом описании места. Человек от природы наделен воображением, и поэтому даже рассказы о настоящих путешествиях должны восприниматься с известной долей скептицизма, учитывая, до какой степени реальность всегда смешивается, иногда и без ведома автора, с его личными фантазиями: путешественник может с чистой совестью описывать воображаемые сцены или пейзажи, в которые он сам по ходу рассказа поверил.
Впрочем, признание того, что в рассказах о путешествиях присутствует изрядная доля вымысла, отвращает многих потенциальных путешественников от реальных перемещений: они осознают, что все зависит от того, насколько достоверными будут их фантазии по поводу краев, которые нужно посетить, и от того, насколько талантливо они их опишут, но эти описания и фантазии совсем не обязательно выиграют, если за ними будут стоять реальные путешествия.
Я часто думал о том, где же Марко Поло провел те двадцать лет, когда о нем никто ничего не знал, и что за таинственные дела удерживали его в том неизвестном месте, которое он выбрал своим прибежищем.
В отличие от Франс Вуд, я не уверен, что Марко Поло добрался даже до Константинополя, и думаю, что его знания о Китае можно объяснить и как-то иначе, например, общением с путешественниками, которые возвращались в Италию. Мне проще поверить, что он предпочел укрыться в каком-нибудь уютном местечке, например в окрестностях Венеции.
И тогда довольно логично вообразить, что Марко Поло так долго прожил инкогнито из-за любви к даме, которой он с удовольствием рассказывал по вечерам о своих вымышленных путешествиях, придуманных специально, чтобы ее развлечь, и о несуществующих краях, которые он в своих фантазиях бороздил вдоль и поперек, не зная страха и усталости.