Страница 19 из 47
Юноша клянется, что он умрет, если девушка откажет ему в своих милостях, но самоанцы смеются нал рассказами о романтической любви, глумятся над верностью долго отсутствующей жене или любовнице, верят вполне серьезно, что одна любовь лечит другую. […] Романтическая любовь в том ее виде, в каком она встречается в нашей цивилизации, неразрывно связана с идеалами моногамии, однолюбия, ревности, нерушимой верности. Такая любовь незнакома самоанцам. Наше чувство — это некая смесь, конечный продукт многих сходящихся линий развития западной цивилизации: института моногамии, идей эпохи рыцарства, этики христианства[38].
Сегодня даже трудно себе представить, какой грандиозный отклик вызвала в свое время книга Маргарет Мид. Дело в том, что эти незатейливые истории из интимной жизни юных самоанцев неожиданно вписались в дискуссию, которая затрагивала самые основы американского общества, и оказались крайне веским аргументом.
Эта дискуссия касается вопроса о том, в какой мере культура, в которой развивается человек, влияет на его поведение и действительно ли опыт, приобретенный человеком в этом окружении, более важен, чем внутренние черты, которые определяют развитие личности независимо от окружения и обстоятельств.
С точки зрения представителей культурализма, например Рут Бенедикт или Ральфа Линтона (заметим сразу, что Маргарет Мид тоже разделяла идеи этого течения), культура — определяющий фактор в процессе формирования личности и она играет более важную роль в развитии человека, чем внутренние факторы, обусловленные его индивидуальной историей.
Но это положение нелегко доказать, поскольку разные народы взаимодействуют между собой, что затрудняет анализ ситуации. Маргарет Мид, выбрав для исследования культуру, развивавшуюся в большой степени автономно, непохожую на западную и не отмеченную ее влиянием, обеспечила мощную аргументацию для этого тезиса культуралистов.
И действительно, ей удалось с фактами в руках показать, что чувство вины, сопутствующее сексуальности в американском обществе, вовсе не является неизбежным, поскольку на Самоа, где царят совсем иные нравы, вполне возможны телесные отношения, не обремененные комплексами, и юным самоанцам ничто не мешает уединяться под пальмами, чтобы свободно предаваться любви.
В дискуссии вокруг идей Маргарет Мид возник неожиданный поворот после появления в 1983 году книги антрополога Дерека Фримэна «Маргарет Мид и Самоа. Создание и развенчание одного антропологического мифа». Автор этой полемической работы, долго изучавший архипелаг Самоа, пишет, что ученые потратили слишком много времени на раздумья о том, как интерпретировать факты, описанные Мид, хотя никто не удосужился сперва убедиться в их достоверности, и пресловутая сексуальная свобода юных самоанцев, вызывавшая восторг у жителей всего мира, на самом деле не что иное, как миф.
Как утверждает Фримэн, Маргарет Мид не погрешила против научной добросовестности, когда писала свою книгу, но попалась сразу в три ловушки. Первая из них — теоретического плана. Молодая исследовательница приехала на Самоа, поставив себе задачу подтвердить модные в то время в США идеи культуралистов, приверженцем которых был и ее научный руководитель Франц Боас. Показав, что в обществе, непохожем на американское, бытует совсем иной, оригинальный сексуальный уклад, Маргарет Мил обеспечила убедительное обоснование для тезисов культурализма. Но, с точки зрения Фримэна, она, хотя и не намеренно, отсортировала факты субъективно и дала их интерпретацию в свете тех убеждений, которые планировала отстаивать. Вторая ловушка связана с практикой работы исследователя. Прожив десять дней в самоанской деревне, Маргарет Мид предпочла, из соображений личного удобства, поселиться неподалеку, но в американской семье. Однако таким образом она лишилась возможности непосредственного наблюдения за местными жителями, что позволило бы ей проверить свои утверждения. К тому же она почти не знала местного языка (уже будучи на острове, она выучила лишь самые основы), поэтому дистанция между ней и людьми, которых она хотела изучать, оказалась еще большей.
Третья ловушка тесно связана со второй. Поскольку Маргарет Мид поселилась на некотором расстоянии от людей, за которыми наблюдала, ей пришлось положиться на свидетельства юных жительниц острова, которые каждый день приходили к ней на беседу. И эти девушки, по мнению Фримэна, просто ее разыграли. Общаясь с Мид — молодой женщиной, которая была ненамного старше их самих и при этом явно искала подтверждений якобы царившей на Самоа свободы нравов, они дали волю воображению и придумали для нее мир, начисто лишенный комплексов, который они, должно быть, выстраивали с особым удовольствием, поскольку на самом-то деле жить им приходилось в системе крайне строгих правил:
Она настойчиво подвергала их невероятным расспросам, связанным с темой сексуальности, которая вызывала у них чрезвычайную неловкость, и вполне возможно, как подтверждают и самоанские собеседники Гербера, что эти девушки решились порадовать исследовательницу вымышленными любовными историями, которые разворачивались в тени пальмовых листьев[39].
Таким образом, идея описать какое-либо место, оставаясь в стороне от него и полагаясь на свидетельства местных собеседников больше, чем на собственные наблюдения, привела Маргарет Мид к тому, что она создала фантастическое построение по собственному вкусу, и этот вымысел, не проверяя, подхватили несколько поколений читателей и ученых, которым понадобилось бы еще много времени, чтобы найти убедительное объяснение фактам, которых на самом деле просто не было.
Образ, который создает Маргарет Мид на основе своего путешествия на архипелаг Самоа — во всяком случае, если верен критический взгляд, предложенный Фримэном, — можно назвать «воображаемыми краями», причем, понимать это выражение предлагаю сразу в двух смыслах.