Я тебя не забывал

— Какого хрена машины не выехали в Анапу? И какого хрена я узнаю это от своего бухгалтера? Почему никто мне не доложил о простоях и о срывах заказов? Почему я сейчас должен оправдываться перед Анастасией Юрьевной и сам обзванивать клиентов? На кой хрен тогда вы мне здесь? – Гладких рвал и метал. Он не любил оправдываться перед кем-то, но буквально минут десять назад Зайкина Анастасия именно это и заставила его делать – оправдываться. И ведь ситуация действительно оказалось малоприятной. Ещё и сулила нехорошие последствия. К тому же репутация тоже может захромать, ведь это не первый случай вот таких срывов. И если в двух предыдущих он легко договорился с покупателями и без лишних ссор вернул им деньги со своего личного счёта, то в этот раз так не получится сделать. Во-первых, таких клиентов оказалось сразу трое. Трое, чёрт бы всех их разодрал! И оказались они до жути принципиальными: потребовали возврат денег именно от предприятия.

— Кость, не кипятись. Утрясём всё. Не впервой. – Игнатов был спокойный как удав. Ещё бы. Ему-то что? Пришёл-ушёл, солидную зарплату получил. Нет, всё же это было опрометчивое решение брать на работу родственников и близких друзей. Борзеют чересчур.

— Вот ты, Макс, сейчас и разрулишь эту историю. И чтобы не смел звонить Анастасии Юрьевне со своими бредовыми идеями как выкрутиться! Звони клиентам и договаривайся как хочешь, но чтобы они не вздумали уходить к конкурентам! И узнай, почему машины не выехали в срок! Отчёт в письменном виде предоставишь мне на электронную почту не позднее восьми вечера.

Вылетел из офиса разъярённый как чёрт. Садиться за руль в таком состоянии – чистое самоубийство, а ведь секунды беспощадно бегут вперёд. Вновь набрал номер бухгалтера. Анастасия ответила практически сразу же. Ему повезло переманить её к себе на работу четыре месяца назад. До этого он обслуживался в аутсорсинге, где и работала Зайкина. Два года проработали практически без претензий друг к другу, но бизнес его стал развиваться и владелица аутсорсинга прямым текстом попросила его отказаться от услуг её фирмы без лишних претензий и всего прочего. Он и сам подумывал, что пора и в этой области становиться самостоятельным. Уйти согласился без проблем, но захватил с собою своего любимого бухгалтера, пообещав хорошие премиальные и работу на удалёнке. Вообще Зайкина не только шикарный бухгалтер, но и сногсшибательная женщина. С такой офигительной фигурой и внешностью ей не обычным счетоводом нужно работать, а блистать на обложках порножурналов, потому что даже с натяжкой ей ну никак нельзя дать больше тридцати лет. А ей, на минуточку, почти сорок. К тому же двое детей. И муж где-то вахтовым методом работает. Нет, он бы на месте того глупца такую шикарную женщину никогда не оставил без присмотра. Уведут! Ей-Богу, уведут! Даже у него, Гладких, проскальзывала такая мысль, но вовремя вспомнил, что служебный роман ему ни к чему: вдруг не срастётся у них на личном фронте? И, как вчерашний день показал, правильно сделал, что не рискнул, ведь от кареглазки на этот раз он отказываться не собирается ни при каких обстоятельствах. Хватит. Жажду и прихоти свои он в этот раз утолит с лихвой.

До квартиры – рукой подать. Десятиминутная прогулка пошла на пользу, а вот сын на ступеньках подъезда окончательно испортил настроение. Не потому что не рад видеть родное чадо. Просто вид того оставлял желать лучшего.

Сел рядом. Протяжно выдохнул.

— Что стряслось? – спросил безэмоционально, пристально рассматривая посеревшее лицо сына.

— Что-то не то съел. Уже и кусты ближайшие “подкормил” содержимым своего желудка, – нехотя отозвался Денис. Кривится. Значит, что-то ещё беспокоит.

— Что ел сегодня?

— Да в том-то и дело, что ничего. Перед вторым уроком показалось, что что-то между зубов есть. Я языком там полазил и что-то проглотил. На вкус что-то давно протухшее.

— Зубы чистить тщательнее нужно. Идём, останешься сегодня у меня.

Сын кивнул. Последовал без лишних слов. Ещё бы, лучше в холостяцкой берлоге отца спокойно отлежаться, чем наблюдать и слушать причитания и ворчания матери.

Денис сразу же оккупировал диван в гостиной – видно, что хреново ребёнку. Но это у него больше от мнительности: слишком уж впечатлительный он у них. И это несмотря на свой уже довольно брутальный вид и спортивные достижения. Вообще своим чадом Гладких гордился. Сам он был раздолбаем в его возрасте, а сын – спортсмен и отличник. Уже и будущую профессию выбрал. И даже с девочкой уже встречается. И всё это в свои неполные пятнадцать лет. Главное, чтобы внука ему не принесли в подоле в ближайшие лет десять. Пусть лучше живут для себя, достигают поставленных вершин и наслаждаются жизнью. А ляльку ему родит кареглазка.

Блин, он только вчера встретил её вновь, а уже такие дурные мысли в голову лезут. Или не глупые, а очень даже дельные? Дочку же он хотел когда-то.

— Из съедобного дома только батон и яйца. Лучше что-то заказать доставкой. Вот тебе карточка. Отдыхай. А у меня ещё дела.

Константин сына любит. И при других обстоятельствах обязательно бы остался с ним. Но ситуация не критичная, поэтому можно отлучиться на час-другой. Естественно, свидание отменяется, но объясниться с кареглазкой нужно, а у него до сих пор нет её номера телефона. Это огромное упущение с его стороны.

— Езжай. Не переживай. Только матери меня не сдавай, а то приедет мне мозг лечить, – слабо улыбнулся Денис.

— Телефон держи рядом. Звони, если что.

— Хорошего вечера, пап.

— Я не надолго. Решить один вопрос нужно.

— А я уж подумал, что мамку мне новую нормальную завоёвывать будешь.

— Успеется.

На закрытие магазина он опоздал. Какие-то секунды. Только и увидел, как его кареглазка садится в автобус. Не дождалась. Остаётся надеяться, что хотя бы не обиделась. И вроде бы можно ехать домой, но вместо этого он черепахой плетётся за автобусом. Ехать пришлось тридцать минут. Даже уже испугаться успел, что всё-таки на какой-то из остановок просмотрел Валентину. Ан-нет. Вышла. И даже по сторонам не посмотрела. Достала телефон из сумочки и, кому-то позвонив, бодро зашагала по тротуару.

Гладких оставил машину на стоянке продуктового магазина. Захватил очередной букет роз (теперь уже нежно-розовых) последовал за нею. Разговаривала она с матерью. Делилась впечатлениями дня. О нём – ни слова.

Почему? Действительно не верит в его серьёзные намерения? Зря.