Обречённые

— Ты можешь вселять видения удовольствия в разум других, едва прикасаясь к ним, если тебе так проще. Если ты будешь питать их освобождение, это высвободит магию и для тебя. Но будь осторожна: магия Асмодея действует на нас парализующе. Она может снять с нас запреты и сделать гораздо более восприимчивыми к похоти. Как бы то ни было, возможно, стоит воспользоваться этим онемением хотя бы на одну ночь.

— Хорошо, — пробормотала я, замирая, когда она вернулась с красным блеском, чтобы накрасить мне губы.

— В любом случае, Асмодей не позволит тебе пройти в Третий Круг, не отдав

что-то

магии. Подозреваю, Вельзевул пытается убедить его прямо сейчас, но Асмодей не поддастся соблазну пойти против правил. Он никогда не поддастся, — сказала она, взяв меня за руки и помогая встать.

Я понимающе кивнула, пытаясь придумать, что могу сделать, чтобы не пришлось отдавать то, чего не могу отдать. Что могу отдать из

похоти

, не скатываясь в туннель горя и травм.

— Итак, — сказала Амелия, отступая назад, чтобы снять с вешалки в шкафу тёмно-красное платье. Она принесла его, и я изогнула бровь. — Давай тебя оденем.

Я кивнула, шагнув за перегородку в углу комнаты, прежде чем снять одежду, которую Вельзевул дал мне в Чистилище.

— У меня нет другого нижнего белья, — сказала я, аккуратно сложив всё в стопку у перегородки.

— Всё в порядке. Внизу нельзя, — сказала Амелия, заставив меня скривить губы от раздражения.

Чёртовы правила.

Она передала платье через край перегородки, предоставив мне натянуть его через голову. Бретельки были такими тонкими, что впивались в верхнюю часть плеч, квадратный вырез был глубоким. Оно облегало живот и бёдра, асимметричный подол едва касался верхней части бёдер. Оттуда ткань переходила в кружево и спадала до колен, открывая гораздо больше, чем мне хотелось бы, но всё необходимое было прикрыто. Я не могла не заметить, что оно было гораздо скромнее, чем остальные платья, которые видела, и чем то, что носила сама Амелия, и не могла не быть благодарна хотя бы за это. Я вышла из-за перегородки, наблюдая, как губы Амелии расплываются в широкой улыбке.

— У него нет шансов против тебя, — сказала она, и её лицо озарилось радостью вызова.

— У кого? — спросила я, позволяя ей взять меня под руку и отвести к двери своей спальни.

Она рассмеялась, и в её смехе не было и намёка на соблазнительность, которую заметила раньше.

— О, это будет

весело

.