Обречённые

Наконец наклонилась, развязала шнурки и спустила их с ног. Казалось, он не собирался возвращаться слишком быстро, но я не осмелилась рисковать, оставаясь нагим дольше необходимого. С силой засунула ногу в штанину, решив быстро переодеться. Следом за ней последовала и вторая нога, и я натянула штаны. Они оказались заправлены под юбку, которую подняла только тогда, когда была уверена, что штаны на месте, и прикрыли верхнюю часть бёдер и кружевное бельё, едва прикрывавшее самую интимную часть моего тела. Засунув руку назад, расстегнула сзади свою форменную юбку и позволила ей соскользнуть к ногам, отбросив её в сторону. Я сорвала с вешалки чёрный топ, местами почти прозрачный. Натянула его через голову поверх сорочки, которая была частью моей формы, и позволила ему зафиксироваться. Только когда широкая бандо рубашки оказалась на моей груди, а косточки внутри удерживали её на месте, я спустила лямки сорочки вниз по рукам и стянула платье с бёдер, чтобы снять его. Прозрачная часть закрывала мою грудь до шеи, за исключением выреза по центру, открывающего самую тонкую линию декольте — перекрещивающиеся лямки проходили по ключицам и плечам.

Топ был коротким, едва касаясь верха брюк, но оставлял меня достаточно закрытой, чтобы чувствовать себя комфортно. Я чувствовала себя лучше, когда ткань прикрывала тело, глядя на дверь, где Вельзевул оставил меня переодеваться почти по-джентльменски.

Он не понимал, что я видела, что делает джентльмен глубокой ночью, что знала, что хорошие манеры часто скрывают самых жестоких зверей, и мне очень нравилась честность, которую предлагал демон. Возможно, он и не был хорошим человеком, но никогда таковым не назывался. Он никогда не утверждал, что его безумные поступки служат высшему благу, никогда не прикрывался этим оправданием, пытаясь добиться прощения у своих жертв.

Было что-то прекрасное в том, как архидемон осознавал, что он чудовище, и владел той частью себя, которой многие другие стыдились бы.