Страница 12 из 14
- Андрей... он забыл его. Я случайно увидела...
там переписка...
Я делаю глубокий вдох, потому что каждое слово даётся мне с огромным трудом, и я продолжаю, запинаясь и захлёбываясь в слезах:
- Он в Сочи... он не на работе... он с ней... с какой-то Кариной... он сказал ей, что мы поженимся, а через три месяца
разведёмся... он... он просто использовал меня…
Я не могу больше говорить, я сгибаюсь пополам, и слёзы душат меня так сильно, что я начинаю задыхаться, и единственное, что я чувствую - это тепло его рук, обхвативших моё лицо, и его взгляд, который не отпускает меня. Марат молчит, и это молчание длится целую вечность, и я не знаю, что он думает, о чём он говорит, и я уже готова к тому, что он скажет что-нибудь банальное, вроде «я так и знал» или «я говорил тебе», но он молчит, и я слышу только его дыхание, такое же прерывистое, как моё.
Наконец он выдыхает - тяжело, протяжно, будто бы долго сдерживал в себе этот вздох, и я чувствую, как он притягивает меня к себе, как его рука гладит меня по спине и по волосам, и я утыкаюсь лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах - дым, сухая трава, горький чай и ещё что-то теплое, родное, отчего мне хочется остаться здесь навсегда.
Дурак, - говорит он наконец, и его голос звучит глухо, приглушённо, но в нём я слышу такую уверенность, такой холодный гнев, которого я никогда раньше не слышала у него. - Какой же он дурак, Алина. Как он вообще мог? Я думала, он любит меня, - шепчу я в его плечо, и мой голос звучит сдавленно, почти неразборчиво. - Я была такой глупой, да? Я видела всё это, я знала, я чувствовала, но я не хотела верить, потому что мне было страшно остаться одной. Мне было страшно признаться самой себе, что я ошиблась. Он отстраняется от меня, заглядывает мне в глаза, и в его взгляде я вижу столько тепла и столько уверенности, что я перестаю дышать на мгновение, потому что никто никогда не смотрел на меня так - будто я - единственное, что имеет значение, будто я - целый мир, который нужно спасти любой ценой. Ты не дура, - говорит он, и каждое слово его звучит так твёрдо, так убеждённо, что я почти верю ему. - Ты верила ему, потому что ты умеешь любить. Это не слабость, Алина. Это сила. Он просто оказался недостоин твоей любви. Но это не делает тебя глупой. Это делает его... ничтожеством. Он меня бросил, - продолжаю я, и слёзы снова подступают к горлу, но теперь я уже не пытаюсь их сдерживать. - Он оставил меня здесь, с чужими людьми, с тобой, а сам улетел к ней. А я сидела и улыбалась. Я думала, что это любовь. А это была просто сделка.
Это не любовь, - перебивает меня Марат, и в его голосе я слышу такую силу и такую уверенность, что я не могу ему не верить. - Любовь не бывает такой. Любовь не делает больно. Любовь не оставляет тебя одну в горах, когда тебе страшно. То, что сделал он - это не любовь. Это просто удобство. Ты удобная для него. А ты заслуживаешь большего.
- Кого? - я смеюсь горько, и в моём смехе больше боли, чем веселья. Тебя?
Он молчит, и это молчание длится бесконечно долго, и я перестаю дышать, я жду его ответа, и я боюсь его, потому что если он скажет «нет», то я просто не выдержу этого.
- Меня, - наконец говорит он, и его голос звучит так тихо, что я почти не слышу его за шумом ветра, но я слышу, я слышу каждое слово, и сердце моё замирает. - Если ты захочешь, Алина. Если ты решишь выбрать меня. Я открываю рот, чтобы что-то ответить, но слов нет, и я просто смотрю на него, в его чёрные глаза, в которых я вижу сейчас всё - и страх, и надежду, и боль, и любовь, которую он так долго скрывал, а теперь не может скрыть. Я заметил, как ты выбежала из дома, - продолжает он, и голос его становится мягче, почти шёпотом, и он смотрит мне в глаза так пристально, будто хочет запомнить меня навсегда. - Я сидел на веранде и пил чай. Я не спал. Думал о тебе. Ты пробежала мимо, и я позвал тебя, но ты не остановилась. Тогда я понял, что случилось что-то ужасное. Как ты понял?
Потому что я бы сам ушёл в горы от такой боли, - говорит он, и его голос срывается на последнем слове, и я вижу, как в его глазах появляется что-то, похожее на собственную, давнюю, незажившую боль. - Если бы я любил кого-то, а он бы предал меня так, как предал тебя Андрей, я бы тоже убежал, куда глаза глядят. Потому что внутри становится так тесно, так больно, что единственное спасение - это бежать. Я знаю это чувство, Алина. Я тоже через это проходил.
Тебя тоже предавали? - тихо спрашиваю я.
Давно, - отвечает он, и я вижу, как он уходит от этого вопроса, как он не хочет говорить об этом сейчас. - Но это уже не важно. Сейчас важна ты. Я не мог оставить тебя одну, потому что я знал: если я не пойду за тобой, ты можешь не вернуться. Я пошёл за тобой, но я потерял твой след, потому что ты бежала так быстро, как будто за тобой гнался весь мир.
Я просто хотела убежать от всего, - шепчу я. - От него, от себя, от того, что я такая глупая и такая наивная.
- Ты не глупая, - он качает головой. - Ты просто слишком хорошая для этого мира. Ты веришь людям. А они... они не всегда этого заслуживают. Но это не твоя вина.
Он смотрит на моё колено, и я вижу, как его лицо искажается от боли, когда он видит кровь, которая запеклась на ране, и его брови сходятся на переносице.
Я понесу тебя, - говорит он твёрдо.
Не надо, я сама...
Садись, - перебивает он меня, и в его голосе слышится сталь, которой я раньше не замечала. - Не спорь со мной, Алина. Ночью, в горах, с разбитой ногой - ты хоть понимаешь, как глупо ты поступила? Ты могла погибнуть здесь. Если бы я не нашёл тебя...
- Но ты нашёл меня, - шепчу я, и в этом шепоте слышится такая благодарность, которую я не могу выразить словами. - Ты пришёл за мной.- Я всегда буду приходить за тобой, - говорит он просто, как будто это самая очевидная вещь в мире. - В следующий раз, когда тебе будет больно,
возьми меня с собой. Или хотя бы скажи мне, куда ты идёшь, чтобы я знал, где тебя искать.
- Не будет следующего раза, - отвечаю я. - Я больше никогда не пойду в горы одна.
- Будут, - он подхватывает меня на руки, и я чувствую, как легко я для него, как он поднимает меня, прижимает к своей груди, и я слышу, как бьётся его сердце - ровно, сильно, уверенно. - Ты будешь ходить в горы. Но только с тобой. Я не оставлю тебя больше одну.
Я обнимаю его за шею, прижимаюсь лицом к его груди, и я чувствую, как усталость накатывает на меня волной, как веки становятся тяжелыми, как боль в колене становится почти неощутимой, потому что всё, что я чувствую сейчас это тепло его рук, его дыхание, его сердце.
- Я такая злая, - шепчу я, закрывая глаза. - Я так зла на него. И на себя. И на то, что.
Что?