Страница 7 из 21
Глава 6
Глава 6
Вера проснулась от тихого, но настойчивого стука в дверь. Будильник показывал половину седьмого. Чертыхаясь про себя, она накинула халат и пошла открывать.
На пороге стоял Демид. В тех же джинсах, но в свежей, явно выстиранной вручную футболке. В руках он сжимал шуршащий пакет, из которого победно торчал батон.
— Ты сказала прийти к утру, — ровно произнёс он. — Я пришёл.
Вера окинула его заспанным взглядом. Демид Горский стоял в коридоре обшарпанного общежития в 6:30 утра, послушно выполняя её указание.
— Сейчас половина седьмого, Демид.
— Ты обещала показать, чем завтракают обычные люди. Я готов учиться.
Она коротко вздохнула, но злости не было.
— Заходи.
Он переступил порог и остановился на девяти квадратных метрах. Теперь Демид не разглядывал трещину на потолке с брезгливостью — он просто смотрел на её мир.
— Хлеб купил на свои, — он протянул пакет.
Вера заглянула внутрь и хмыкнула:
— Это нарезной, высший сорт. Он дороже обычного серого.
— Я не знал, — честно признался он. — Выбирал тот, что помягче.
— Ладно, пошли на кухню.
Кухня была общей, в конце коридора. Демид послушно шёл следом, разглядывая закопчённые конфорки плиты и щербатую раковину.
— Садись на табуретку, — скомандовала Вера. — Буду варить кашу.
Он сел, наблюдая, как она ловко зажигает спичку, ставит ковш с водой и отсыпает овсянку.
— Ты всегда готовишь сама?
— Когда есть из чего, — Вера не оборачивалась. — Когда денег в обрез, перехожу на гречку. Она дешёвая и сытная. На воде, без масла.
Демид промолчал, переваривая эту информацию. Вскоре она поставила перед ним глубокую тарелку, положила кусок хлеба и пододвинула кружку с чаем.
— Ешь.
— А ты?
— И я. — Вера села напротив. — Пока жуёшь, ответь на вопрос. Вчера ты сказал, что вырос без родителей. Но при этом стал миллиардером. Как?
Демид отложил ложку, его взгляд посерьёзнел:
— Я начал в пятнадцать. Мыл полы в конторах, работал курьером, хватал любую подработку. Учился по ночам. В двадцать два нашёл инвестора под проект, от которого все крупные игроки плевались — считали нерентабельным. А я вцепился зубами и вытащил. Дальше пошло по накатанной. Люди поняли, что Горский держит слово и не прогорает.
Вера смотрела на него и ловила себя на мысли, что этот жёсткий стержень внутри него был всегда — просто раньше он выражался в цинизме, а теперь ушёл в глухую рабочую оборону.
— Почему ты никогда не рассказывал об этом в отеле? Для прессы?
— Не люблю, когда меня жалеют, — отрезал он. — Предпочитаю, чтобы ценили за результат, а не за сиротское детство.
После завтрака у Демида был выходной перед следующей затяжной сменой. Вера предложила пройтись. Без дорогих машин и личных водителей они шли пешком через старые дворы, мимо привокзального рынка и тенистого городского парка, где старики кормили голубей.
— Я никогда так не ходил по городу, — негромко сказал Демид, глядя на прохожих. — Оказалось, я вообще ничего не видел из окна мерседеса.
— Ты просто думал, что этот мир тебя не касается.
Они остановились у старого, полурабочего фонтана в центре сквера. Вера опустилась на крашеную скамейку:
— Мы с мамой приходили сюда по воскресеньям. Бросали монетки. Я всегда загадывала, чтобы она выздоровела. Как видишь, не сработало.
Демид сел рядом, разглядывая брызги воды.
— Я тоже загадывал. Чтобы отец вернулся. Тоже мимо.
— Значит, у нас ничья по несбывшимся желаниям, — тихо отозвалась Вера.
Некоторое время они сидели вдвоём под нежарким утренним солнцем. Тишина между ними впервые стала мягкой, не колючей.
— Вера, — Демид повернул к ней голову. — Можно вопрос?
— Валяй.
— Ты боишься, что я проиграю пари и не изменюсь?
Вера замерла. Она посмотрела на его осунувшееся лицо, на повязку на лбу, на мозолистые руки.
— Нет, — выдохнула она. — Я боюсь, что ты изменишься, и я больше не смогу тебя ненавидеть.
— А тебе так нужно меня ненавидеть?
— Да. Так проще.
— Проще, чем что?
— Чем верить тебе, Демид.
Он ничего не ответил, но его ладонь на мгновение накрыла её пальцы — короткое, едва ощутимое прикосновение, от которого у Веры перехватило дыхание. Она мягко забрала руку и поднялась.
Вечером, сидя в своей комнате, Вера услышала короткий сигнал телефона.
«Спасибо за сегодня. Я понял, что никогда не был так счастлив».
Она долго смотрела на строчки. Пальцы сами потянулись к клавиатуре. Набрав привычное колкое «Не расслабляйся», она замерла, стёрла текст и написала то, что действительно было на душе:
«Я тоже».