Страница 5 из 21
Глава 4
Глава 4
Вера проснулась в пять утра от грохота телевизора за стеной. Соседка вернулась с ночной смены на хлебозаводе и по привычке врубила новости. Вера полежала, глядя в потолок, затем села на кровати и обхватила колени руками.
Сегодня Демид выходил на склад. Она представляла его — в дорогой куртке, с повязкой на голове, с руками, которые никогда не поднимали ничего тяжелее папки с документами. Ей становилось смешно, но веселье быстро сменилось тревогой. Он действительно пошёл на это. И упорство пугало её больше, чем если бы он сдался.
На склад она пришла к десяти утра. Из распахнутых ворот доносился грохот ящиков, мат рабочих и писк сдающего назад погрузчика. В полумраке она увидела его сразу. Демид стоял у конвейера и перекладывал коробки на паллету. Футболка потемнела от пота, он то и дело вытирал лоб тыльной стороной ладони, задевая повязку. Он двигался неловко, но тяжело и упорно.
Вера подошла ближе:
— Ты же не умеешь работать руками.
Он выпрямился и коротко улыбнулся:
— Учусь. Это тяжелее, чем казалось.
— Я же говорила.
— Научусь.
Демид опустил голову, разглядывая ладони в серой пыли с первыми водянистыми мозолями, и снова потянулся к коробке. В его движениях не было лёгкости, но упрямства хватало.
В обеденный перерыв он вышел к воротам, держа в зубах бутерброд, которым поделился кто-то из мужиков. Опустился на деревянный ящик рядом с Верой. Пальцы у него заметно дрожали.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Устал. Но в норме.
— Ешь давай.
— Волнуешься? — Он поднял на неё глаза, и в них проскользнула знакомая полуусмешка.
— Нет. Мне нужно, чтобы ты выполнил условия пари. Если свалишься от голода, оно не засчитается.
— Значит, дело только в пари, — он откусил хлеб.
— Только в нём.
Она ушла со склада через полчаса. Ей самой нужно было искать работу — мамины лекарства требовали денег, а кошелёк опустел. Вера обошла три привокзальных кафе и продуктовый магазин, оставила свой номер, но везде просили подождать. К общежитию она вернулась ни с чем.
Вечером она снова стояла у ворот склада. Рабочие расходились. Демид вышел последним, заметно сутулясь и растирая плечо. Увидев её, он остановился.
— Пришла.
— Обещала же. Как день?
— Восемь часов. Пятьсот рублей, — он вытащил из кармана мятую купюру. — Сам заработал. Впервые.
На его лице не осталось утренней спеси — только серая усталость и странная гордость. Он держал эту бумажку так, будто она весила тонну.
— Всё болит?
— Всё. Но я не жалею.
— Пойдём, — Вера повернула в сторону улицы. — Куплю тебе ужин.
— У меня есть деньги, — он потряс купюрой. — Сам куплю.
— В этом и суть. Ты заработал, теперь побереги. А я заплачу — хочу посмотреть, как ты ведёшь себя, когда тебя угощают. Думаешь, что тебе все должны, или нет.
Демид помолчал, переваривая слова, и кивнул:
— Хорошо. Но в следующий раз плачу я.
Они зашли в привокзальную чебуречную с пластиковыми стульями и липкими столами. Вера взяла две порции гречки с котлетой и чай. Демид разглядывал щербатую тарелку с откровенным любопытством.
— Никогда не был в таких местах?
— Нет. Обычно там, где подают на фарфоре и приносят счёт с тремя нулями.
— Здесь тоже тарелки. Просто из пластика.
Он усмехнулся и принялся за еду. Ел быстро, почти не поднимая глаз. В этот момент в нём не было ничего от владельца отелей, который раньше швырял к её ногам тысячи долларов. Обычный голодный мужик после тяжёлой смены.
— Ты молодец, — обронила Вера.
Демид удивлённо поднял взгляд:
— От тебя сложно дождаться похвалы.
— Раньше было не за что. Сегодня заработал.
Они доели в тишине. За окном фары машин выхватывали из темноты серый мокрый асфальт.
— Возвращайся к себе, отдыхай, — Вера поднялась и положила мелочь на стойку. — Завтра проверю.
— Каждый день будешь контролировать?
— Каждый. Это условия.
Она толкнула тяжелую стеклянную дверь. На улице посвежело.
— Вера, — окликнул он её с порога. Свет из чебуречной падал на его перевязанную голову. — Спасибо за сегодня. Это важно.
Она не ответила. Повернулась и пошла к автобусной остановке. В голове стучала одна мысль: он меняется. По-настоящему. И это пугало её сильнее всего, потому что она начинала в него верить.