Страница 7 из 44
– Еще бы! Пойти с Хартом к нему домой…Это надо быть наглухо отбитой. Он же мог тебя изнасиловать. Помнишь ту историю…
– Девчонки врут, – перебиваю я.
Чисто из желания рассказать правду. Наверное.
– Он не такой. К несчастью…
– Аха, – протягивает Эм.
Я знаю этот взгляд, и он означает: «Я требую подробностей».
– И что это значит? Ты втрескалась в этого мужлана?
– Я не знаю, что это значит.
Мой голос срывается и к глазам подступают слезы.
От злости? Обиды?
Я не знаю, почему, черт возьми, мне не все равно на него!
Эмили смотрит на меня несколько секунд и ведет вглубь зала. Пока я устраиваюсь за столиком с чьим-то именем, написанным на столешнице, подруга мешает мне коктейль.
Сегодня это «Секс на пляже» в высоком бокале.
Она выбрала его специально. Все еще не верит, что между нами был только спор…
Я делаю глоток и продолжаю молча смотреть на Эм.
– Хорошо, что ничего не случилось. Но впредь я буду брать с тебя клятву на крови, что ты не сделаешь очередную глупость и вместо работы не помчишься к…
– Обещаю. Никаких глупостей.
– Развлекайся, – Эм улыбается. – Под моим присмотром.
– Угу.
Я киваю и начинаю медленно рассматривать зал.
Справа от меня, у самого окна, сидит парочка. Девчонка в вязаном свитере положила голову парню на плечо, а он гладит ее по волосам и что-то шепчет на ухо.
Кажется, они счастливы.
Дальше, за соседним столиком, расположились трое байкеров в потрепанных косухах. Они громко смеются, чокаются и стучат стаканами по столам так, что солонки подпрыгивают.
Парни живут по своим правилам, и никто им не указ.
Слева, за двумя сдвинутыми столиками, разместилась компания студентов. Они активно обсуждают что-то, шутят, фоткаются на телефон и строят рожицы.
А я чувствую, как внутри разрастается дыра. Сначала маленькая, размером с монетку, а потом она становится все больше и больше.
Я учусь на первом курсе Северо-Западного университета Чикаго. На юридическом. У меня обычные любящие родители, папа – инженер на заводе, мама – медсестра в городской больнице Далласа, и брат, который сейчас лечится там же.
Моя семья живет в скромном двухэтажном доме в пригороде, где по утрам пахнет кофе и тостами, а на крыльце спит старый лабрадор Бадди. Они ведут обычную, скучную жизнь, и не так давно я тоже была ее частью, но год назад все изменилось.
Тогда Скотт поступил в “Северо-Западный”, где сейчас учусь я, и почти сразу же оказался в больнице. С тех пор на лице мамы редко появляется улыбка.
А я…
Я живу по расписанию, которое сама себе составила: лекции, работа, разговор с братом, сон.
Вернее, жила, пока не поехала с Кейденом и не позволила ему прикоснуться к себе по-настоящему. Сегодня он взял мою жизнь и перетряхнул, как сумку, вывалив из нее все содержимое.
Опускаю взгляд на свою рубашку и замираю. Она завязана узлом на животе.
Неужели я сама, вот этими пальцами, повторила то, что сделал Харт, будто он влез ко мне в голову и нажал на нужную кнопку?
Тяну за кончик ткани, развязываю узел и расправляю рубашку.
– Лорен? – Эмили подходит сбоку и ставит передо мной еще один коктейль. Я вздрагиваю, потому что подруга появляется бесшумно.
Или я была не здесь…
– Не говори, что еще что-то случилось.
– Нет, я…
В этот момент мир замедляется, как в кино, когда режиссер хочет, чтобы зритель запомнил каждую деталь. Музыка в баре становится приглушенной, и смех за соседними столиками звучит где-то очень далеко.
Парень из студенческой компании, тот, что в синей толстовке с капюшоном, вскакивает с места и радостно кричит:
– Кей! Твою мать, ты здесь!
Я поворачиваю голову и снова вижу его! Кейдена!
Это сон? Что он здесь делает?
Харт стоит в дверях бара. В черной куртке, надетой поверх футболки, потертых джинсах и тяжелых ботинках. Его волосы влажные от моросящего дождя, а на лице – ни одной эмоции.
Наши взгляды встречаются, заставляя меня вжаться в стул. Буквально. Я физически чувствую, как спина прилипает к деревянной спинке и немеют ноги.
Он здесь и смотрит только на меня.
Эмили что-то говорит, но я не слышу ее. Парни машут вслед приятелю, зовут его, но он даже не оборачивается. Кейден идет через зал, и я считаю его шаги…
Топ, топ, топ
– мое сердце бьется в такт им.
Харт останавливается у моего стула и смотрит на меня сверху вниз.
– Домой не дошла и решила напиться? – надменно спрашивает он.
Сжимаю край стула.
– Я здесь работаю, вообще-то. В отличие от некоторых.
Звучит по-детски, знаю, но ничего не могу поделать с собой.
Он садится на соседний стул, не спрашивая разрешения, и скидывает куртку на столик.
– Я тоже работаю,
– Это не работа, – смотрю на его руки и замечаю свежие ссадины.
Видимо, после меня он успел еще кого-то отлупить.
Или что-то. Стену, например.
– Это избиение людей.
– Что-то не припомню, чтобы ты отворачивалась, когда я разделывал «сборную по женскому регби» у тебя на глазах.
Он прав. Я смотрела, но видела не соперников и не удары, которыми Харт отправлял их вниз, а его самого.
– И ты пришел, чтобы что?
– Чтобы выпить, – он кивает Эмили, которая застывает с полотенцем в руках и смотрит на нас круглыми глазами.
Подруга наливает виски в стакан со льдом и ставит перед ним. У нее дрожат руки, будто это она, а не Кейден, несколько часов назад уложила на лопатки кучку спортсменов.
Маленькая лужица остается рядом со стаканом, но Харт не видит ее.
– А ты решила продолжить свою игру?
Перевожу взгляд от мокрого пятна на лицо Кейдена.
– Какую игру?
– Ты назвалась Лорен, – он склоняется над столом, и его лицо оказывается очень близко к моему. Я чувствую запах виски и еще чего-то горького, мужского. – Это вообще твое имя?
– Что? Издеваешься?
– А похоже? – он не повышает голоса, а пытается вогнать меня в этот стул с потрясающим хладнокровием. – Может, ты и не сестра Скотта вовсе. Может, ты кто-то еще. Журналистка или просто психопатка, которая коллекционирует уродов вроде меня.
Уродов? Неожиданное заявление для такого эгоистичного парня!
– Ты параноик. Мир не вращается вокруг тебя, Харт.
– Врешь, – он наклоняется еще ближе, и его колено касается моего. – Ты пришла в мою квартиру не за правдой, и сейчас ты здесь не просто потому, что работаешь.