Страница 16 из 44
– Удачи, – говорит Эм, растянувшись на диване с маской для лица.
Натягиваю кеды и бурчу:
– Я же на лекцию иду, а не на свидание…
Черт! Зачем я это сказала? Сейчас она снова вспомнит про…даже я устала вспоминать о нем.
Раз, два, три…
– С Кейденом Хартом? – язвит Эмили.
– Если ты скажешь о нем еще раз, – оглядываюсь, – то сейчас все соседи увидят тебя развалившейся на диване без штанов и с огурцами на глазах!
– Ты не сделаешь этого! – вскрикивает подруга.
– Еще как сделаю! – хватаюсь за ручку.
– Ладно, ладно! – она приподнимается и вытягивает губы, чтобы послать мне воздушный поцелуй.
Это выглядит очень забавно.
– Я молчу. Никакого Харта! Никакого…
– Пока, – с улыбкой говорю я, беру рюкзак и выхожу.
***
На улице уже полно народа.
По тротуару медленно идут сонные студенты со стаканчиками кофе. Я же почти бегу в главный корпус: мимо старого дуба, под которым обычно фотографируются выпускники, скамейки, где я однажды просидела всю ночь, потому что поздно вернулась и Молли застукала меня. Мимо красивой, кованой вывески «Северо-Западный университет».
Спустя десять минут, я уже стою рядом с аудиторией 312 и тяжело дышу. Внутри почти все на местах, но у меня есть примерно десять секунд, чтобы найти свое и сделать это как можно незаметнее.
Внизу у лектерна стоит профессор Дрейк – высокий худой мужчина в коричневом костюме. У него сильный британский акцент и специфический юмор, поэтому мы не всегда понимаем, когда он шутит, а когда говорит серьезно. Он осматривает аудиторию и, конечно же, замечает меня.
– Миссис Джонс, будьте любезны поторопиться…
– Извините, сэр, сейчас.
Я сажусь на последнем ряду, там, где меня остановило его замечание. Тяжело вздыхаю и начинаю раскладывать вещи на стол.
Рядом со мной – пусто. Всегда, потому что у меня нет друзей в группе. Я здороваюсь, улыбаюсь, иногда меняюсь конспектами, но чтобы обедать вместе, сидеть в баре или созваниваться по вечерам – нет.
У меня есть Эмили, и она – это все, что я могу вынести.
Литература – территория романтики и драмы, но сегодня она не отзывается во мне ничем, кроме скуки.
Никогда не любила “Разум и чувства”, потому что искренне не понимаю, как можно их совместить. Это все равно, что заставить день и ночь существовать одновременно!
Мой же пример это подтверждает!
Я знаю, что не должна влюбляться в Кейдена. Что это глупо, слишком быстро и поверхностно, ведь мы едва знакомы! Он отправил Скотта на больничную койку. Он…
Неважно.
Где же этот разум, когда я думаю о Харте? Его нет, потому что чувства взяли верх!
Возможно, когда пройдет чуть больше времени, я перестану вести себя, как идиотка, но сейчас…
Нет, одновременно любить и трезво рассуждать не получится. Или это будет не любовь, а привязанность.
***
После литературы я плетусь в аудиторию профессора Уолша. Как всегда, последней. Делаю вид, что занята, но на самом деле смотрю в тетрадь с единственной надписью: “28 сентября” и не вижу ни строчки.
Лестница, коридор, новая дверь с номером 415.
За ней меня ждет “экономическая теория” и улыбчивый лысый мужчина в твидовом пиджаке с кожаными заплатками на локтях. Он стоит внизу у доски и раскладывает папки на свой стол.
– Доброе утро. Прошу тишины и быстро занять свои места. Если вы испытываете трудности, я могу нарисовать вам карту…
– Это было в “Гарри Поттере”, – смеется парень, чьего имени я не знаю.
– Верно, – улыбается Уолш. – Сразу видно, что вы пришли после литературы.
На этот раз я выбираю место у окна.
– Сегодня у нас гость, – продолжает профессор, раскрыв папку. – Студент третьего курса, который уже добился впечатляющих результатов в бизнесе. Некоторые из вас, возможно, слышали о нем.
Аудитория оживает. Девчонки на первом ряду поправляют волосы и выпрямляют спины. Парни переглядываются и пододвигаются ближе к проходу. Я же закатываю глаза и смотрю на зеленый газон за окном, верхушки деревьев и голубей, облюбовавших крышу кампуса.
Тем временем в аудитории раздается голос Уолша, но я не слышу его. Я продолжаю рассматривать серое небо и лучи солнца, которые пробиваются сквозь тучи. А потом становится тихо.
Слишком тихо.
Tommee Profitt, Fleurie – Wake me up
Это вынуждает меня повернуть голову и оцепенеть.
Черт! Что Кейден Харт делает здесь?
Он стоит у доски и выглядит как персонаж из сериала про богатых нью-йоркских адвокатов: рубашка, брюки и начищенные ботинки. Его волосы уложены гелем, щеки выбриты, а белая сорочка, расстегнутая у шеи, подчеркивает мышцы плеч и груди.
Это не он. Не тот парень в пропитанной потом футболке. Не тот, кто игнорирует правила и может отправить любую девчонку в рай одними пальцами. Сейчас он другой – чужой и идеальный до невозможности.
Но глаза те же: темные, глубокие, с вечным холодом, от которого бегут мурашки.
И они сразу находят меня.
Среди полусотни человек. В третьем ряду. У окна.
Я чувствую, как воздух в аудитории становится горячим, будто кто-то включил обогреватель на полную мощность. Хочу провалиться сквозь землю, стать маленькой и незаметной или превратиться в голубя и улететь. Но я не могу пошевелиться, ведь он не отрывает от меня взгляд.
Студентки перешептываются. Я слышу обрывки их фраз: «…это тот самый Харт?..», «…его мать – сенатор», «…он реально управляет всем этим в двадцать лет?».
Они хихикают, выпячивают грудь и смотрят на него с таким азартом и вожделением, что меня тошнит.
– Доброе утро, – говорит Кейден, и его ледяной голос разносится по аудитории. – Я здесь, чтобы рассказать вам о реальном бизнесе. Не о том, что о нем написано в учебниках, а о том, как это работает на самом деле. В моем случае – как работают активы, которыми я управляю с восемнадцати лет.
Он улыбается. Легко, непринужденно, будто он здесь свой. Я не видела его таким, и это очень настораживает.
Неужели он пришел, чтобы поквитаться и выставить меня дурой при всех?
Кейден говорит о малом бизнесе, об инвестиционных фондах, о рисках и возможностях. Его голос течет, как вода – гладко, профессионально, без единой запинки. Он шутит, и студенты смеются. Кто-то задает вопросы, Харт быстро отвечает, жонглируя цифрами, которые я даже запомнить не смогу, потому что не вслушиваюсь.
Я смотрю на его руки. На длинные пальцы, которые вчера были на моей талии, и буквально чувствую их на своей коже.