Они придут

Хотя уравновешенным, полностью нормальным человеком я не являюсь. Сон мой испорчен с детских лет, я до сих пор сплю мало и слишком чутко, заснуть — проблема, часто снятся кошмары, в которых мать преследует меня. К тому же я замкнутая, одинокая, излишне погруженная в себя, недоверчивая и пугливая, как мышь. Только Васе удалось найти ко мне подход, с ним одним я общаюсь легко и свободно. Не понимаю, правда, зачем я ему нужна, ведь он симпатичный парень, на него засматриваются девушки куда привлекательнее меня.

В свою комнату я зашла в последнюю очередь. Села на кровать, посмотрела в окно и увидела, что во двор зашла та самая женщина, лицо которой показалось мне знакомым.

Выходит, я не ошиблась, она тоже меня помнит, потому и явилась. Что ей нужно? Я привыкла, что люди в этом городе не могут испытывать ко мне симпатию или добрый интерес, поэтому сжалась в комок, ожидая, что будет дальше.

Женщина, похоже, тоже волновалась. Робко смотрела на окна, переминалась с ноги на ногу. Потом пересекла двор и постучала в дверь.

Что теперь? Сделать вид, что не слышу? Но ведь я решила побороть свое прошлое, преодолеть, уничтожить старые страхи! Пора начинать вести себя, как зрелый человек: выйти, поздороваться, узнать, что ей нужно, кто она такая.

Кое-как уговорив себя, я пошла к двери, открыла ее, сумела изобразить приветливую улыбку.

— Это ведь ты, да? Татьяна? — тихо спросила женщина. — Я подумала, вдруг новая хозяйка, долго стоял дом, вот и продали наконец. А это все-таки ты.

— Бабушка завещала дом мне, я приехала подготовить его к продаже.

Женщина покусала губы, покивала.

— Поговорить бы. Бабушка твоя хотела, чтобы я тебе рассказала. Сама она не смогла, так и померла, а с меня слово взяла, что скажу. Даже денег мне оставила, чтобы я не вздумала увильнуть.

Я вспомнила, что в бабушкином завещании была упомянута ее лучшая подруга, и напрягла память.

— Елизавета Ивановна!

Женщина подтвердила.

— Живу неподалеку. Ждала, что ты рано или поздно появишься, дом-то твой теперь. Так можем поговорить?

Мы прошли в гостиную, я извинилась за пыль и запустение, Елизавета Ивановна замахала руками, дескать, ничего, пускай, неважно. Уселась на краешек дивана, и вид у нее был такой, словно она в любой момент готова вскочить и убежать отсюда.

— Ты никогда не думала, что твоя семья.. Что вы были особенными, не как все? — спросила она, и я ответила, что невозможно было не задумываться об этом, только никто не желал отвечать на мои вопросы.

— Твоя бабушка, Нина, считала, ты чересчур мала, хотела рассказать, когда тебе исполнится восемнадцать, но скончалась раньше. Инфаркт. За полгода до смерти, будто предчувствовала, попросила меня сделать это, если сама не сможет, вот и..

— Прошу вас, не тяните! — Нервы мои звенели от напряжения, я больше не могла выносить неизвестности. Столько лет прожила в неведении, а сейчас казалось, что и минуту не смогу подождать.

Елизавета Ивановна заторопилась.

— Конечно, прости. История необычная. — Женщина покосилась на меня. — Твоя бабушка и я с детства дружили, поэтому я и деда твоего, и маму, и отца хорошо знаю. Тем ужаснее.. — Она поперхнулась, закашлялась. — Твои родители были прекрасной парой. Веселые, умные, красивые. Любили друг друга очень. А познакомились в институте, в Москве, учились вместе.

— Моя мама училась в Москве? — ошарашенно спросила я.

Я понятия не имела, как мать выглядела в молодости, в доме не было ни одной фотографии. Веселая, красивая московская студентка — и жуткое, почти потустороннее существо, сидевшее ночами возле моей кровати, не желали в моем представлении соединяться в одного человека.

— Училась, да. Окончила учебу и вернулась. Вместе с Николаем, будущим мужем. Он сирота, в Москве у него никого не было, вот Лена его и уговорила к своим поближе перебраться. Родные у нее со связями, работа ему быстро нашлась, квартиру им Нина купила. Живи да радуйся. Они и жили. Поженились, через год Лена забеременела. Дочка родилась.

Я родилась, подумалось мне.

— И Лена, и Нина, и Коля на седьмом небе от счастья были. Девочка здоровая, все хорошо. Да только вот.. — Елизавета Ивановна достала платок, промокнула глаза. — Не уберегла Лена ребенка. Годик с небольшим девочке был, она не уследила. Малышка играла, Лена стирала, не слышала. Дети в этом возрасте все в рот тащат, вот и она детальку, игрушку какую-то запихнула и подавилась. Лена пришла, она уж посинела. И все, дальше начался кошмар. Лена не могла себя простить. Таблеток наглоталась, откачали. Но, видать, повредилось что-то в мозгу. Очень стала странная. Бормотала что-то, уходила из дома, бродила по улицам, около кладбища ее видели то и дело. Книжки разные читала, общалась бог знает с кем. Нина тогда еще работала, чего только не делала, чтобы дочери помочь, но без толку. Николай ушел из семьи. Долго терпел. Но кому под силу с сумасшедшей жить? Уехал, не знаю, где он сейчас, жив ли.

«Но я же Николаевна», — чуть не вырвалось у меня.

— После развода Лена совсем свихнулась. Нина призналась мне, что она вбила себе в голову, будто ребенка можно вернуть с того света. Про фей твердила, которые могут вытянуть душу из мира мертвых, а тело.. Матери, говорила она, придется пожертвовать, часть себя отдать!

— Нет! — не удержалась я, вспомнив, как выглядела мама.

— Да, — качнула головой соседка. — Однажды Лена пропала. Ушла вечером и не вернулась. Всю ночь Нина ее искала, а та вернулась под утро, да не одна.

Я потеряла дар речи.

— Нина бегала везде, искала, домой заскочила на минутку — дочь там. В кровати лежит. Такая, какой и осталась до конца жизни: сухорукая, без глаза, без уха, немая и..

— Знаю, хватит!

— Лежит в беспамятстве, а рядом — ребенок. Девочка. Примерно годик ей — столько, сколько было погибшей. И выглядит точно так, один в один, только словно бы поблекшая, выцветшая копия. Бледненькая, тощенькая. — Елизавета Ивановна посмотрела на меня. — Так ты и появилась. Непонятно, откуда. Лена кое-как накарябала записку, что это Танечка, дочка, ее надо беречь, первые годы жизни самые опасные.

Вот почему бабушка сказала, что мать меня защищает!